Правила бунта

Думаешь, сможешь справиться с миниатюрной едой и часом мучительно скучной беседы, чтобы сделать меня счастливым, Стеллалуна?

Как я могу отказать ему, когда он смотрит на меня так, будто я луна и каждая из звезд, которые освещают его вселенную? Боже. Я неохотно делаю глубокий вдох, каким-то образом понимая, что это только первый шаг в долгом и очень насыщенном путешествии.

— Ну что ж. Полагаю, я фанат маленьких бутербродов.

— Позор. Вы оба. Совершеннейший позор!

— Могу я просто вернуться в свое купе? — умоляет Хизер. Хизер Хитон, с которой я был в трех секундах от того, чтобы потерять девственность, прежде чем ворвалась сестра Бет и поймала нас в купе с руками, засунутыми друг другу в штаны.

Сестра Бет словно тисками сжимает ее предплечье.

— Дорогая девочка, ты никуда не пойдешь. Вы, дети, избалованы сверх всякой меры. Как такое возможно, чтобы целый класс тринадцатилетних детей отправили на лыжную прогулку? Никто из вас не заслуживает такого удовольствия. И ясно, что никому из вас нельзя доверять в том, чтобы вести себя богобоязненно. — Она чопорно качает головой. — Нет, ты виновата в том, что развратила этого мальчика, Хизер. Тебя постигнет та же участь, что и его.

Я оцепенел и чувствовал себя униженно, приводя свои вещи в порядок, запихивая одежду в спортивную сумку, которую взял с собой на лыжную прогулку. Одеваюсь, быстро натягиваю джинсы и толстовку, которые были на мне днем, а затем меня ведут в вагон-ресторан, где сестра Энн-Мари, моя любимая из всех сестер, пьет горячий шоколад и читает газету. Она выглядит ошеломленной, когда поднимает взгляд и видит, что меня и Хизер ведут по проходу в ее направлении.

— О боже. Что такое? Неприятности? — Она откладывает газету с торжественностью, которая концентрирует чувство вины, формирующееся в моей груди.

— Хуже. Блуд. — Сестра Бет произносит это слово с той же серьезностью, с какой можно было бы сказать «массовый геноцид». — Я поймала их в его купе. Ее грудь была обнажена, а его... его... его…

— Не стоит, Бет. Я достаточно хорошо понимаю, спасибо.

Сестра Бет полна решимости нарисовать скандальную картину в полном объеме для другой женщины.

— Семя, — шипит она. — Это было повсюду. Практически бежало по стенам.

Это было не так. Я даже близко не был к тому, чтобы кончить.

— Бет, — вздыхает сестра Энн-Мари, протирая глаза. — Я знаю, что ты вступила в орден, когда был очень молода, но я уверена, что ты кое-что знаешь об основах человеческой анатомии. Он мальчик, а не сломанный садовый шланг. Есть пределы тому, что он может произвести…

— Господи, помилуй, — бормочет сестра Бет, быстро крестясь. Она побледнела, стала цвета пепла. — Думаю, этого достаточно, сестра.

— Да, не могу не согласиться. Я позвоню их родителям. А пока тебе следует закончить обход.