Правила бунта

В каком положении мы сейчас находимся? Мы не в безопасности, и Элоди, рассказав ему нечто-то подобное, только усугляет ситуацию.

— Он сказал мне, что любит меня. Рэн действительно любит меня.

Фитц реагирует дико, тряся головой и несколько раз ударяя себя руками по лбу, и... о нет. У него в руках нож. Это ужасная штука — большой, зловеще острый край, зазубренный от рукояти до кончика. Сталь вспыхивает, отражая лунный свет, который ловит по всей нашей маленькой поляне, и страх хватает меня за горло.

— Он этого не говорил. Он никогда бы так не сказал. Он не может. Рэн не способен любить такую, как ты. Ему нужно нечто большее, чем дурацкие платья, неряшливые ботинки и тупые вопросы для дебатов. Это просто невозможно.

— Постой. Этот нож. Я узнаю этот нож. Это тот самый, который я нашла торчащим из моей кровати! — кричит Элоди.

Мне требуется секунда, чтобы понять, о чем она говорит. И тут я вспоминаю — ее комнату недавно перевернули. Вот в чем дело. Конечно. И я даже не подумала об этом. Я винила Дамиану, думая, что она просто притворяется, пытаясь отпугнуть новую девушку от Рэна. Боже, я такая идиотка. Как я могла быть такой слепой?

Встревоженный смех Фитца поднимается в ночь.

— Боже, ты такая чертовски напыщенная. О, моя кровать. О, мои драгоценные книги. О, мои вещи. Ой-ей-ей. Декан Харкорт оставила его в ящике своего стола, и я забрал его обратно. Этот нож у меня уже очень давно, знаешь ли. На самом деле мне совсем не хотелось оставлять его ей навсегда.

Элоди крепче сжимает мою руку. Я смотрю на нее, проверяя, как она держится, но страха, который я ожидаю увидеть на ее лице, нет. Она злится.

— Какого черта ты разгромил мою комнату?

— У меня ведь не было выбора. Эта комната пустовала месяцами, но потом появилась ты. Я все еще не нашел ни дурацкий дневник Мары, ни свитер Рэна. Это был только вопрос времени, когда ты наткнешься на них и начнешь задавать вопросы. Поэтому я разорвал все на части. Осмотрел все сверху до низу, но не нашел их, и ты вернулась в свою комнату. Я услышал, как ты по телефону жалуешься на своего отца на лестничной клетке, и ушел.

Я не могу поверить в то, что сейчас слышу. Не могу поверить, как далеко ушел от здравомыслия Фитц.

— Господи, да ты совсем сбрендил.

Рядом со мной Элоди делает полшага вперед, нахмурив брови.

— Это о тебе она писала в своем дневнике. Не о Рэне. Именно тебя она боялась.

Глаза мужчины безумно блестят, когда он делает шаг вперед, вытягивая перед собой острие ножа.

— Признаюсь, я, возможно, немного повозился с ней. Она была не в моем вкусе, но было забавно обманывать ее, заставляя думать, что я хочу быть с ней. Я просто хотел, чтобы она держалась подальше от Рэна, но... Мара была такой чертовски доверчивой. Не то что ты, Элоди. Нет, ты умная. Хотя сейчас бессмысленно все это собирать воедино.