Правила бунта

Просто еще один этап в этой дурацкой игре, в которую он играет со мной. Ненавижу, что моя грудь сжимается, когда я вижу выражение его лица — как будто ему больно.

— Круто. Ты не видел Рэна?

— Мне нужно с ним поговорить.

— Ты больше не можешь лезть в мои дела, Дэш. Это личное. Ты видел его или нет?

У меня такое ощущение, что легкие полны битого стекла. Я ненавижу себя. Даже не узнаю себя. Я понятия не имею, кто этот холодный, ненавистный монстр и откуда он взялся, но не могу обуздать его, когда нахожусь рядом с этим парнем. Я хочу, чтобы он ушел, но также боюсь этого. Он единственный, что держало меня в течение долгого времени.

— Отлично. — Я не благодарю его. Просто поворачиваюсь спиной и протискиваюсь сквозь толпу, не давая парню возможности сказать что-нибудь еще.

Я нахожу Рэна стоящим перед холодильником на кухне, как раз там, где сказал Дэш. Он захлопывает дверь и застывает, когда видит меня. Я думала, он закатит глаза или что-то в этом роде, но разочарованной, незаинтересованной реакции не последовало.

— Мендоса. — Он натянуто улыбается мне. — Так рад, что ты смогла присоединиться к нам.

— Ты действительно плохо умеешь врать. Тебе, наверное, стоит еще немного пообщаться со своей сестрой. Или Дэшем. Они оба отличные лгуны. Уверена, что ты мог бы кое-чему научиться.

Рэн отвинчивает крышку с банки с корнишонами, которую держит в руках, и бросает один в рот.

— Во-первых, я самый искусный лжец в этой части Бостона. Во-вторых, Дэш чертовски ужасный лжец. Например, когда он лгал о связи с тобой. Я видел его насквозь за милю. — Рэн протягивает мне открытую банку. —Корнишон?

— Нет, я не хочу кор... о боже. Ух. Я хочу поговорить с тобой об Элоди.

— Держу пари, что так и есть. — Он уходит от меня, неторопливо направляясь в гостиную.

— У нее было трудное прошлое, Рэн. Она не какая-то игрушка, которую ты можешь использовать и выбросить, когда…

Парень резко останавливается, и я чуть не врезаюсь ему в спину. Его глаза, как полированный нефрит, сверкают гневом, когда он поворачивается ко мне.

— Кто сказал, что я играю? Кто сказал, что я когда-нибудь откажусь от нее? И тебе не кажется, что я знаю о ее трудном прошлом гораздо больше, чем ты?

— Значит, ты не собираешься заставить ее влюбиться в тебя, а потом разбить ей сердце? Не в этом весь смысл?

— Нет. Возможно, так и было в самом начале, но… — Он швыряет банку на стойку, сердито рыча. — Я не заставлял ее влюбляться в меня. Я влюбился в нее. Понятно? И делаю все возможное, чтобы не потерять ее, но благодаря тебе и этому гребаному дневнику…

— Да, тому, который вы с Дэшем не смогли должным образом сжечь в беседке. Мы встречались там в тот вечер. Элоди нашла его в камине и прочла его. А теперь она думает, что я имею какое-то отношение к исчезновению Мары.