Правила бунта

Пламя пожирает его, облизывает кожу, опаляет страницы и наполняет беседку горьким запахом дыма. Кэрри смотрит на меня, сверля взглядом мое лицо, ее губы сжаты в тонкую линию, щеки мокрые от слез. Похоже, она подумывает о том, чтобы дать мне пощечину. Вместо того чтобы напасть на меня, девушка издает сдавленный всхлип, а затем поворачивается и выбегает из беседки.

Тихий ночной воздух отзывается эхом моего крика.

Она останавливается. Оборачивается.

— Мы все совершали ошибки. Большие. Я не думаю, что мы должны продолжать платить за них вот так.

Кэрри снова шмыгает носом, сдерживая слезы.

— Ты говоришь о том, что он сделал? Или что ты сделал со мной?

Я не знаю, кого она сейчас имеет ввиду. На данном этапе это может быть Рэн или Фитц. Какое это вообще, бл*дь, имеет значение? Я смотрю в ночное небо, пытаясь найти в небесах немного мужества, что-то, что облегчит это.

— Да. Я говорю о том, что сделал с тобой. Я ненавижу это. Ненавижу то, что причинил тебе боль. Я позволил ситуации выйти из-под контроля и свернул не туда. С тех пор я жалею об этом каждый божий день. Когда ты сможешь простить меня?

Это смешно, я знаю. Карина понятия не имеет, что я не позволял Амалии сосать мой член. Понятия не имеет, что ее психованный опекун вынудил меня сделать это и не оставил мне выбора, что мне делать дальше, чтобы я мог обеспечить ее безопасность. Так зачем ей прощать меня? С ее точки зрения, я чудовище. Изменяющий мудак, который разрушил ее жизнь. Я должен рассказать ей все, что произошло, но сейчас не могу. Уже слишком поздно. Слишком много всего произошло. Слишком много воды утекло, слишком много месяцев прошло, и нам обоим было больно. Теперь боль — часть нас самих. И думаю, что, если скажу Карине, что ее опекун раскрыл мне ее секреты, это только причинит еще больше боли.

Карина встречает мой взгляд, ее лицо освещено и сияет в лунном свете.

Моя прекрасная Стеллалуна.

— Я не знаю, — говорит она. — Когда ты наконец поймешь, что твое положение в жизни не дает тебе автоматического права на вторую попытку, после того, как ты облажался?

Пару лет назад у меня разболелся зуб. Нерв одного из коренных зубов, который Джейсон сломал кулаком, в конце концов воспалился, и мне пришлось позаботиться о нем. Это было одно из самых несчастных, самых болезненных переживаний в моей жизни. Меня бросает в холодный пот, когда думаю о том, чтобы сейчас пойти к дантисту, но я предпочла бы пройти десять процедур по удалению зубного нерва без анестезии, чем идти на эту вечеринку сегодня вечером.

Я сказала Элоди, что не поеду, но на самом деле у меня нет выбора. Если она идет, то и мне придется. Я не могу позволить ей забрести во что-то вслепую. Никогда не прощу себе, если подруга окажется втянутой в какую-нибудь ерунду следующего уровня парней Бунт-Хауса.