Правила бунта

Она бы уже распланировала месть по пунктам.

Думая о моей своенравной подруге, я впервые за целую вечность скучаю по ней. Было легко злиться на нее. До сих пор больно, что она ушла, не сказав ни слова на прощание. И пришла всего одна открытка с тех пор, как она уехала. Одна! С ее стороны было бы очень мило позвонить. Дать мне знать, что с ней все в порядке.

Лежа на кровати, я вдруг вспоминаю о дневнике Мары. Он все еще лежит на дне моей сумки. Я рада, что Элоди доверяет мне достаточно, чтобы передать его, хотя понимаю ее любопытство по поводу тайны Мары. Я все еще чувствую себя чертовски виноватой за то, что не призналась и не рассказала ей обо всем, что произошло с Марой, Рэном и Фитцем, но угрозу Фитца нельзя воспринимать легкомысленно. Он, не колеблясь, сдаст парней Харкорт и копам. Во мне все еще существует эта извращенная, гнилая потребность защищать Дэшила. Но что, черт возьми, мне делать? Затяжная эмоция, которую я испытываю к нему, подобна раковой опухоли, причиняет мучительную боль и со временем становится все хуже и хуже, но я ничего не могу с этим поделать. Не могу его вырезать. Поверьте, я пыталась. Должна ли я просто позволить Фитцу сообщить о парнях в полицию, и пусть их всех вышвырнут из академии? Могу ли я сидеть и смотреть без малейших угрызений совести, как Дэша отправляют обратно в Великобританию?

Черт, я больше не могу об этом думать. Встаю, хватаю сумку, расстегиваю молнию и высыпаю ее содержимое на кровать. Дневник Мары — последнее, что падет на одеяло. Свет от моей прикроватной лампы отбрасывает теплый оранжевый отблеск на коричневый кожаный переплет.

Было бы неправильно читать его. Вот что я обычно думаю, если бы это был дневник кого-то другого. Но Мара отказалась от права на свои секреты, когда оставила свой дневник в Вульф-Холле, а вместе с ним и меня с Прес. Нет, я не чувствую себя слишком виноватой из-за мысли о том, чтобы пролистать страницы тетради. Некоторое время я просто изучаю потускневшую кожу тетради. Телефон Мары был выключен вскоре после того, как она ушла. Сообщения, которые я ей посылаю, не доходят. Несколько раз, когда я пыталась позвонить, номер был заблокирован. Я все равно пытаюсь связаться с ней каждые пару недель, на всякий случай, но из этого ничего не выходит.

Открываю дневник и начинаю читать. Мара всегда говорила о поездке в Лос-Анджелес. Может быть, она упомянула что-то об этом в своем дневнике. Куда именно она хотела поехать. Где планировала остановиться…

К тому времени, когда я закрываю дневник и кладу его на кровать, я очень, очень волнуюсь.

Хватаю телефон и делаю то, чего не делала с прошлого июля.

Я пишу сообщение Дэшу.

Я такой жалкий кусок дерьма. И вот тому доказательство.