Правила бунта

Не пытался ни объяснить, ни извиниться, ни выяснить, дышу ли я еще. Ты просто, бл*дь, сбежал и больше со мной даже не разговаривал. Ты... ты... — Я встряхиваюсь, вытаскивая себя из темной дыры, в которую скатилась.

Черт, мне нужно дышать. Почему я не могу перестать так сильно дрожать?

Дэш вытягивает свои длинные ноги перед собой, скрещивая их в лодыжках. Переплетает пальцы, положив руки на живот. Он ничего не говорит, и моя температура поднимается так быстро, что гнев, кажется, поджаривает меня изнутри.

— И я ненавижу твою рубашку. Твои дурацкие штаны и дурацкие туфли. Кого, черт возьми, ты обманываешь? Как ты можешь снова так одеваться после того, как наконец понял, что ты не манекен и у тебя есть какая-то индивидуальность?

Парень немного отстраняется, откидывает голову назад, но все равно ничего не говорит.

— Ты начал разъезжать в машине, которую ненавидишь. Больше не играешь в оркестровой комнате. Совершенно лишен эмоций. Ты просто... — Я вскидываю руки вверх. — Ты плывешь, как гребаная безмозглая амеба, ожидая, что мир скажет тебе, что делать и как реагировать. — Мне бы хотелось сказать, что я остановлюсь на этом, но как только начала, то не больше могу остановиться. Все сдерживаемые, колючие эмоции, которые терзали меня изнутри, пробиваются наружу. Они хотят выйти, и слишком больно, чтобы держать их внутри.

Я называю его лжецом.

Я устраиваю ему самую жгучую взбучку века и почти не останавливаюсь в процессе, чтобы перевести дыхание.

Дэш сидит молча, уставившись на свои руки. Просто сидит и принимает все это. Он ничего не отрицает. Время от времени парень смотрит на меня, глаза чистые и ясные, выражение его лица настолько сбивает с толку, что я спотыкаюсь в своей атаке, ненавидя его за то, что он не сопротивляется.

Слезы начинают течь по моим щекам, и Дэш наконец реагирует. Его челюсти сжимаются, между бровями образуется глубокая, несчастная V.

— Не надо. Не плачь, Стелла, — шепчет он.

Я сердито вытираю слезы, склоняя голову. Надеюсь, никто этого не заметил.

— И что бы ты предпочел, чтобы я сделала? Мне снова закрыть рот и продолжать страдать в тишине? Я думала, это то, что тебе нравится. Девушка, которую ты поставил на колени. Разве тебе не нравится, когда девушки плачут из-за тебя? — Особенность таких ядовитых снарядов в том, что они причиняют вам боль на выходе так же сильно, как и человеку, в которого вы их направляете.

Я сдерживаю рыдание в горле. Мои следующие слова звучат мягче.

— Ну что? Ответь на вопрос. — Мне нужно знать. Все это время я пыталась утешить себя сознанием, что то, что Дэш сделал в той обсерватории, говорило о его собственной сломленности, а не о моей. Но я никогда не была уверена. Нити всего этого никогда не сплетались правильно.