Правила Барби (СИ)

Так вот, что я хочу сказать. Ты можешь взять это соглашение и пойти с ним в свою подлую лживую скользкую задницу, мистер Джонсон. – Я ухмыльнулась краснеющему от ярости Джонсону и взглянула на Джефри, который никак не мог сдержать победной улыбки. – Есть вещи, которые не продаются, и одна из таких вещей – семья. Я люблю тебя, Джефри, так сильно, как никого и никогда не любила, ты моя семья. И впервые за всю свою недолгую жизнь, я даже не могу найти недостатков в своей семье, потому что она идеальна. – Зал разразился аплодисментами, все взгляды в помещении обратились к нему. Фостер покачал головой, не сводя ликующего взгляда с моего лица и пряча улыбку.

Только посмотрите на него! Любовь всей моей жизни засмущался.

– Так что мой совет тебе, Джонсон, уходи по-хорошему, потому что все, что ты сможешь получить от меня, – я разорвала листок и швырнула клочки в Джонсона, – вот это.

Джонсон еще в течение нескольких секунд надувался от злости прямо как воздушный шарик, ведь понимал, что ничего не сможет сделать со своим положением, а затем решил покинуть празднование.

К тому моменту Фостер поднялся на сцену и поцеловал меня. Мое сердце трепетало от каждого его прикосновения, каждого движения его языка. Он давно подарил мне свое сердце, а я в ответ отдала ему свое.

Компанию ждало светлое будущее, все шестерки Джонсона сдуются и больше не будут слушать его, ведь я дала понять каждому в этом зале, кто займет место генерального директора. Никто не пойдет против Фостера, ведь теперь король здесь один – и это Джефри – мой муж.

***

Мы вломились в его кабинет, переговариваясь и хихикая, словно обезумевшие подростки. Я была здесь впервые и недоумевала, зачем он привел меня сюда, если все стены в его кабинете стеклянные, но Фостер быстро решил эту проблему, опустив жалюзи."

"Я подошла к огромным панорамным окнам, которые выходили на ночной город, и горы. Джефри мгновенно оказался за моей спиной и притянул меня к себе, крепко вжимая меня задницей в горячую выпуклость в брюках. Он принялся оставлять маленькие влажные поцелуи на моей шее, чем вынудил меня откинуть голову на его грудь.

– Я совершила столько ошибок и должна извиниться перед тобой. Я была несправедлива к тебе с самого детства, нужно было поверить тебе сразу, но мне было страшно, – призналась я. Фостер развернул меня к себе, большие руки принялись гладить мою талию, грудь и попку.

– Все это в прошлом, – прошептал он, одним резким движением усаживая меня на стол. Мы целовались, покусывая губы и языки и сталкиваясь зубами, не в силах оторваться друг от друга.

– Подожди. Я хочу кое-что сказать.

– Сейчас? – он непонимающе вскинул бровь.

Я кивнула.