Дядя самых честных правил 8

Вы что, не слушали меня вчера? Я же русским языком сказал: императрица пожаловала мне титул князя Алеутского и соответствующие земли.

— Титул я помню, — он почесал нос, — а про земли думал, это так, образное выражение.

— Нет, Лаврентий Палыч, земли настоящие. Вся Алеутщина и далее, до границы с землями Франции, Испании и Англии.

Пожевав губами, Лаврентий Палыч встал и молча принялся ходить из угла в угол. Морща лоб, он шевелил пальцами, будто считал в уме. Я не торопил его, попивал чай и съел ещё один пирожок с морошкой.

— Так-так. — Управляющий, видимо, додумал мысль, взял приставную лесенку, придвинул её к шкафу и полез на самую верхнюю полку. — Где-то здесь она у меня была.

Перекладывая так бумаги и книги, он вещал сверху глухим голосом, напоминая парящее привидение.

— Точно помню, года четыре назад заказывал из Академии наук. Мне как раз предложили вложиться в один прожект — пушнину из Америки возить. Посмотрел я, подумал, да и отказался. Далеко, долго, холодно, дикари по лесам бегают. И нюх меня не подвёл — собрал организатор деньги да и сбежал с ними за границу. Больше о той пушнине, которой, может, и в помине нет, никто не заговаривал. Ага, нашёл!"

"Быстро спустившись с лестницы, Лаврентий Палыч освободил стол от тарелок, и разложил большую карту. Я поставил чашку и встал, чтобы лучше рассмотреть рисунок. Да уж, художник не особенно стремился к точности, зато изобразил на неизвестных землях миниатюры страшных зверей, а в океане чудовищных кракенов.

— Вот Берингов перешеек, а за ним наша Алеутщина. — Палец с жёлтым ногтем указал на север карты. — Ага, если спуститься на юг по побережью, окажемся в Орегонщине.

— Ничейная земля, — прокомментировал я, — практически не исследована, даже испанцы сюда не добрались.

— Понятно, надо брать. А если пойти ещё южнее, попадём в… — Лаврентий Палыч склонился над картой, пытаясь разобрать надпись, — Ка…

— Калифорщина, как называют её испанцы. Они, вроде бы, считают землю своей, но никаких поселений там нет. То есть де-факто всё это владения местных племён.

— Вот как, — Лаврентий Палыч потёр ладони. — Ну, с вождями, даже дикарями, всегда договориться можно. Так ведь, Константин Платонович? Было бы желание.

— Угу, если действовать с умом.

— Ну, этого нам с вами не занимать, — пробубнил управляющий, продолжая разглядывать карту. — То есть на юге Испания, на востоке тоже они. Английские колонии на берегу Атлантического океана нам неинтересны, слишком далеко. А это что?

— Луизианщина, от города Новый Орлеан и выше по течению реки Миссисипи. Насколько я помню, сейчас принадлежит Франции. Но вроде король собирался продать её Испании.

— Надо уточнить, — Лаврентий Палыч постучал по карте пальцем, — нам выход на эту реку нужен для торговли.