Дядя самых честных правил 10

Опять коридор? Это что, следующий уровень лабиринта? Да ёшки-матрёшки, сколько мне ещё придётся скитаться в пирамиде? И если не околею от голода, то просто сдохну от унылых стен и бессмысленных блужданий! Да чтоб вашу…

Я дёрнул ногой и услышал скрип песка под сапогом. Песок? В «стерильных» потрохах пирамиды, где мы скитались, не было даже пыли.

Моего лица коснулся едва заметный ветерок. Я обернулся к его источнику и несколько раз моргнул, не веря глазам. В конце длинного коридора был виден кусочек ночного неба с горящими на нём звёздами.

— Мурзилка, мы выбрались! — У меня перехватило горло от восторга. — Выбрались!

Шаркая ногами и держась из последних сил, я побрёл к выходу.

* * *"

"Я не прошёл и половины пути, как тени вокруг меня сгустились, а реальность пошла рябью. Пол взбрыкнул, ударяя по ногам, а в следующий момент под сапогами захрустела пожухлая трава.

Молочной пеленой вокруг клубился туман. Здесь, за гранью, во владениях Хозяйки, ничего не изменилось с моего прошлого посещения. Разве что три сосны, единственное постоянное место на бесконечном поле, были совсем рядом, и не пришлось никуда идти.

— Садись, Бродяга, — Хозяйка указала на скамейку рядом с собой, — нам есть что обсудить.

Придерживая рукой кота в «люльке», я опустился возле Хозяйки. Мурзилка делал вид, что ничего необычного не происходит, но то и дело зыркал зелёными глазами на мою начальницу.

— Мне очень жаль, Бродяга, что ты потерял свой Талант. Уж извини, но я не могу дать тебе новый. В отличие от Павших, моя сила неделима, и даже малую её часть невозможно передать смертному. Таланты некромантов — это старые боги, не пожелавшие становиться Павшими и заключившие со мной договор. Именно поэтому вас, моих слуг, так мало. Впрочем, ты и сам об этом догадался.

Я кивнул.

— Твоя судьба была предопределена с самого начала, Бродяга. Ты не слился полностью с Талантом, как полагается некромантам. И твой Талант смог вернуть себе память и сознание. С этого момента его битва со старым врагом стала неизбежной.

— Вы же сами отправили меня в Египет. Приказали бы сжечь мумию — и всё осталось бы по-прежнему.

Хозяйка печально улыбнулась.

— В большой игре с Павшими я вынуждена жертвовать фигурами, даже такими, как ты. Не обижайся, Бродяга, ты был не пешкой, а скорее ферзём. Но я не могла упустить шанс уничтожить Сета.

Мне нечего было ей ответить. У неё, сущности гораздо большей, чем обычный человек, были свои понятия о правильности и честности. И было бы глупо обижаться, что мной распоряжались, как марионеткой. Но всё же подобное признание слышать оказалось неприятно.

— Тот, кому ты был вместилищем и который служил тебе своей силой, ушёл. Я не знаю, где он сейчас и существует ли вообще.