Дядя самых честных правил 10

— А Марья Алексевна и отец Лукиан?

— Ой, да что с них взять! — Настасья Филипповна махнула рукой. — То поругаются, как две собаки, то помирятся и сидят чаи гоняют, о своём, мажьем толкуют. Но дня не пройдёт, снова поцапаются и потом неделю не разговаривают. Как дети, ей-богу!

— А что у Добрятниковых? Как там Пётр Петрович?"

"— Сдал он в последнее время. Дочерей всех замуж выдал, хорошие партии сумел подобрать. А как жена позапрошлой зимой умерла, он один и остался. Скучно ему, так он частенько к нам заезжает. С Лукианом под рябиновку беседы ведут по хфилософии. Ты кушай, кушай, Костенька, не отвлекайся на мою болтовню.

Уже под конец завтрака Настасья Филипповна всплеснула руками.

— Чуть не забыла! Знакомый ваш, Бестужев, канцлер бывший. Лет семь назад преставился, — ключница перекрестилась, — и завещал вам свою винотеку. Ажно двадцать вагонов бутылей разных привезли!

Новость о кончине Бестужева слегка опечалила. Мы не были близки с хитрым стариком, но с ним ушла целая эпоха царствования Елизаветы и дворцовых переворотов.

— Так вот бутылями этими, — продолжила Настасья Филипповна, — весь винный погреб забит, даже пройти невозможно. Лукиан их не пьёт, он наливки любит. Я тоже ничего в этих винах не понимаю. Вы намекните Дмитрию Ивановичу, чтобы он чуток места освободил. А то свежую рябиновку хранить будет негде.

— Намекну, — я рассмеялся, — будет у вас пустой погреб. Кстати, вы не знаете, где он? Я его со вчерашнего вечера не видел.

— Так во дворе вместе с Диегой и этим, с замотанным лицом. С вечера ещё сидят втроём, вроде как молчат, только переглядываются.

— Вот и отлично, как раз собирался поговорить с ними всеми.

* * *Компанию мертвецов я нашёл возле амбара. Они сидели рядком на лавочке, но не молчали, как подумала Настасья Филипповна. А очень тихо, почти не разжимая губ, разговаривали. Стоило мне приблизиться, как они дружно прекратили беседу и встали, приветствуя меня.

— Доброе утро, судари и сударыня. Чего сидим, кого ждём?

— Доброе, Константин Платонович. Вас мы и ждали, — Киж нацепил озабоченное выражение лица. — Я взял на себя смелость забрать в свои руки руководство нашей, так сказать, мёртвой бандой.

Диего усмехнулась, но перебивать «начальника» не стала.

— Чтобы скоординировать охрану, дежурство и прочие вещи, — продолжал Киж. — И у нас возникла небольшая проблема, Константин Платонович. Наш друг Абеги, — он кивнул на мёртвого туарега, — не может никому открывать лицо. Таково его посмертное условие, с которым он согласился быть телохранителем Татьяны Алексеевны. И в то же время его нужно во что-то переодеть, а то с тагельмустом на голове он будет как белая ворона среди нас. Вот мы и сидим, ломаем голову, что делать. Может, вы что-нибудь подскажете?

— Ещё как подскажу, — я улыбнулся.