Дядя самых честных правил 10

Он замолчал и беспокойно перебирал пальцами, словно не решаясь мне рассказать.

— Говорите, Степан Иванович. Я знаю вас много лет и дорожу нашей дружбой: обещаю, ваши слова не покинут стен этого купе.

Пожевав губами, Шешковский заговорил.

— Отношения Екатерины Алексеевны и Павла Петровича нельзя назвать примером материнской любви и сыновнего обожания. Вы сами видели, что было между ними десять лет назад, и с тех пор всё стало только хуже.

— А причём здесь я?

— Краткое время вы были воспитателем наследника, и Павел Петрович всё время вспоминал ваши наставления. В том числе в разговорах с императрицей, когда желал доказать свою правоту.

— Она считает, что я дурно повлиял на него?

— И это тоже, Константин Платонович, и это тоже.

— Но есть и ещё что-то, верно?

— Павел Петрович скоро достигнет совершеннолетия. И многие считают, что императрица должна передать ему корону и власть как наследнику Петра Великого.

— А я…

— Вы сыграли определённую роль в возведении на престол Екатерины Алексеевны, — Шешковский усмехнулся. — И она опасается, что вы можете сыграть её снова, только для Павла Петровича.

— Не вижу причин, для чего бы мне это потребовалось. Вы же знаете, что я не желаю вмешиваться в политику.

— Причины, Константин Платонович, всегда могут найтись. Скажем, обида на императрицу.

— А она меня обижала?

— Ну, можно сказать и так.

— Я чего-то не знаю, Степан Иванович?

Шешковский замялся.

— Так ведь ваши корабли, Константин Платонович. Которые для вас построили венецианцы.

— И что с моими кораблями?

— Был сложный момент, Константин Платонович. Ситуация шла к войне с османами, требовалось послать флот в Средиземное море. И чтобы усилить эскадру…

— Императрица конфисковала мои корабли?

— Реквизировала на время военных действий. В случае их гибели, вам будет выплачена стоимость постройки на российских верфях.

— Вот, значит, как.

— Кроме того, императрица немного уменьшила вашу долю в компании Екатерининской эфирной дороги.

— Сколько?

— С двадцати до десяти процентов. Отчуждённая доля была передана казне для финансирования военной кампании.

— Полагаю, доли остальных акционеров были также уменьшены?

По выражению лица начальника Тайной канцелярии стало сразу понятно — ограбили только меня. Шешковский заёрзал под моим взглядом и поднял ладони.

— Не беспокойтесь, Русскую Американскую компанию не трогали, да и телеграф платит вам отчисления.

— Но всё же меня ограбили."

"— Я искренне сожалею об этом, Константин Платонович. Григорий Алексеевич был против такого решения, но Панин сумел убедить императрицу. В связи с этим даже произошёл небольшой скандал. Княгиня Долгорукова, которую вы оставили своим душеприказчиком, приехала в столицу и потребовала вернуть корабли.