Игра без правил

Французов, не оборачиваясь, махнул рукой, и Федор Андреевич, дождавшись, когда Старик вернется в кабинет и закроет за собой дверь, бросился за капитаном.

– Одну секунду, – негромко, чтобы не услышал Старик, окликнул он, – подождите!

Глава 8

Французов остановился и неторопливо обернулся."

"Увидев спешащего к нему по коридору Погодина, он удивленно и немного насмешливо приподнял густые брови, отчего кожа у него на лбу собралась смешной гармошкой, и демонстративно заложил руки в карманы своей матерчатой спортивной куртки. Он молчал, спокойно предоставив Погодину самому начать разговор.

– Хорошо, что я вас не упустил, – сказал Федор Андреевич, выдавая на-гора самую обаятельную из своих улыбок и стараясь не очень стучать при этом зубами.

Охватившее его вдруг нервное напряжение было совершенно ненормальным. Он побывал в тысяче опасных ситуаций, но всегда что-то заставляло его верить, что кривая вывезет, беда пройдет стороной и в конечном итоге ангел-хранитель, взяв за шиворот двумя пальцами, пронесет его над выгребной ямой. Сегодня он впервые в жизни почувствовал, что может и не пронести, хотя ситуация, казалось, была не из самых опасных.

Капитан Французов, глядя на улыбку менеджера, думал о том, что если серьезный Погодин напоминал голодного шакала, то теперь, с этим вымученным оскалом на физиономии, он стал здорово смахивать на крокодила, издохшего от несварения желудка.

– Вот как? – холодно переспросил он. – Не вижу в этом ничего хорошего, по крайней мере для вас.

Федор Андреевич мысленно скрипнул зубами, но продолжал старательно улыбаться: все-таки такой разговор был лучше, чем вообще никакого. Французов мог говорить что угодно, оскорблять его и поносить, обзывать последними словами и плевать на носки его туфель, лишь бы он при этом оставался на месте, давая людям Кутузова время на то, чтобы добраться сюда из ""Олимпии"". Погодин надеялся, что одноглазый обжора пришлет лучших людей, потому что худшим здесь было явно нечего делать, если, конечно, они не были мазохистами.

– Послушайте, – продолжая улыбаться, примирительно сказал Погодин, – мне жаль, что все так вышло, но, в конце концов, ведь это вы начали первым. Посмотрите, что вы сделали с нашими людьми.

Он кивнул в сторону Гены Бородина, который уже преодолел большую часть пути, на прохождение которого далеким предкам человека потребовались миллионы лет, и теперь стоял на полусогнутых, держась одной рукой за стену, а другой за живот. Рубиновая нитка слюны по-прежнему свисала с его нижней губы. Посмотрев туда, куда указывал Погодин, Французов коротко и равнодушно пожал плечами.

– Ловко вы провели меня с этим пистолетом, – неестественно посмеиваясь, продолжал Федор Андреевич. – Признаться, я давно не был в таком идиотском положении.