Игра без правил

А то, что незнакомца интересует именно Кутузов, было ясно без дополнительных намеков. Говорить было нельзя, но и молчать, судя по всему, тоже не получалось – боль в плече усиливалась, и все шло к тому, что он вот-вот займет койку в хирургическом отделении под своим собственным именем, а не вместо Французова. – Да что ж ты делаешь, мудак? Пусти! – прошипел Павел и изо всех сил рванулся в сторону. Державшая его рука вдруг разжалась, и он боком упал в пыль с валуна.

– Ну, ты чего? Вставай, – сказал Рублев, как-то незаметно возникая рядом и протягивая руку.

Кудинов шарахнулся от этой руки, как от раскаленной кочерги, и по-крабьи отполз в сторонку на пятой точке. Комбат склонился над ним, сгреб в кулак рубашку и джинсовую куртку и рывком поставил водителя автобуса на ноги. Дружелюбие чудесным образом пропало из его голоса, когда он заговорил, приблизив свои глаза к выкатившимся от испуга глазам Кудинова:

– Вот что, красавец. Ты влип в нехорошую историю, и сам это отлично понимаешь. Сейчас ты мне все расскажешь про этого одноглазого и про все остальное – все, что знаешь, понял? Иначе мы с тобой поедем прокатиться на автобусе, и после этой прогулки тебя не найдут, а если найдут, то не целиком.

– Понты… – прохрипел Кудинов, из последних сил держа марку. – Люди кругом. Сядешь, дурак.

– Какие люди? Те, кто меня здесь видел в лицо, болтать не станут, особенно главврач. Ты знаешь, козел, что Французова твои приятели похитили? Знаешь или нет? Даже если не знаешь, все равно ты – соучастник. Ты думаешь, Айболит тебя покрывать станет? Я ведь даже не мент, а он мне тебя сдал со всеми потрохами. В конце концов этого твоего одноглазого я и без тебя найду, а сам не справлюсь – ментов попрошу помочь. Будешь говорить?

– Твою мать… – тяжело мотнул головой Кудинов. – Что говорить-то? О чем ты, не пойму. Врачи какие-то… Ты не из дурки, мужик?

– Так, – сказал Комбат. – Ты прав. Говорить с тобой, похоже, не о чем. Пошли б автобус, Он легко протащил упирающегося водителя через отделявшее их от автобуса пространство, распахнул водительскую дверцу и подтолкнул Кудинова в спину. Тот вдруг с лязгом выдрал из-под сиденья тяжелую монтировку и, круто развернувшись, стремительно бросился на Комбата. Толстый стальной прут со свистом рассек воздух и, увлекаемый собственным весом и инерцией, с глухим звоном ударился о дорогу. Кудинов поднял глаза и обомлел: его противник улыбался, стоя в расслабленной позе.

Он снова вскинул монтировку и ударил теперь по горизонтали. Тяжелая монтировка развернула его вокруг оси и с грохотом зацепила распахнутую дверцу автобуса. Кудинов выматерился, снова бросаясь в атаку.