Игра без правил

От нее Комбат узнал, что вторая смена в автопарке только что началась и будет продолжаться до одиннадцати вечера; что по пятому маршруту сегодня, как обычно, ходит только один автобус, так что спутать Кудинова с кем-то еще у него просто не получится; что автобус должен быть минут через десять; что конечная остановка у него в Маноле, а другой конец маршрута расположен в Алексеевке, где стоит вертолетная часть; что Пашка Кудинов шалопай, бабник и каторжная морда; что отсидел он свои два года по хулиганке сразу после армии, а теперь вот вроде бы взялся за ум, но все равно колобродит и девкам проходу не дает, хотя живет на квартире у Нюрки Борисовой, вдовы сорока двух лет, которая и из камня сок выдавит, не то что из мужика, а вот поди ж ты, хватает его еще и на девок…"

"Очень интересный, но явно бесконечный монолог словоохотливой собеседницы Комбата был прерван появлением дребезжащего желтого ""ЛиАЗа"", который, тяжело приседая на ухабах и хлопая отставшими листами обшивки, как неопрятными крыльями, показался из-за поворота и с натужным ревом подкатил к остановке., С лязгающим скрипом открылись дверцы, и тут, к облегчению Рублева, выяснилось, что болтливая старушенция вовсе не собирается никуда ехать, а просто встречала здесь внучку.

Распрощавшись с ней, Рублев поднялся в автобус, чувствуя, как неприятно подаются под ногой прикрытые резиновым ковриком проржавевшие ступени, и огляделся в поисках кондуктора. Кондуктора не было видно, но тут он заметил, что водитель, обернувшись, выжидательно смотрит на него через окошечко в стеклянной перегородке, отделявшей кабину, три четверти которой занимал прикрытый кожухом двигатель, от полупустого салона. Рублев сунул в окошко какую-то мелочь, водитель принял ее и бросил в укрепленное на приборном щитке пластмассовое блюдце. Нерешительно взявшись за конец рулончика, свернутого из билетов, и глядя мимо Рублева, он спросил:

– Билет нужен?

– Билет не нужен, – сказал Комбат, – и сдача тоже не нужна. Нужно потолковать.

– На конечной, – спокойно бросил Павел Кудинов, закрыл двери и отъехал от остановки.

Комбат уселся на сиденье рядом с водительской кабиной и принялся разглядывать водителя. Смотреть на мелькавшее в просветах между деревьями слева море было гораздо интереснее, но сейчас Борису Рублеву было, к сожалению, не до красот природы.

Павел Кудинов был, что называется, кровь с молоком, лет тридцати двух, высокий, румяный, круглолицый, с уже наметившимся брюшком, с копной красиво вьющихся длинных русых волос и с подковообразными усами, достававшими до подбородка. К этим усам не хватало только бакенбард и расклешенных снизу брюк, пояс которых, по моде семидесятых годов, располагался не на талии, а гораздо ниже.