Игра без правил

Следуя указаниям юной почитательницы Александра Дюма, Борис Рублев свернул направо и, обойдя уже начавшие зеленеть кусты сирени, увидел в глубине двора облезлый дощатый флигелек хирургического отделения.

В дверях флигеля он натолкнулся на казавшееся непреодолимым препятствие в лице огромной, в два обхвата бабищи в мятом белом халате и с гренадерскими усами на красном широком лице. Она стояла, уперев в бока мощные руки, до половины прикрытые засученными рукавами халата, и скептически наблюдала за приближением посетителя. Взгляд у нее был такой, что Комбат невольно с неловкостью вспомнил о том, что в кармане висящей у него за правым плечом куртки лежит, оттягивая его книзу, бутылка водки.

– Куда? – грозно спросила она."

"Комбат немного растерялся: иметь дело с мужчинами ему всегда было проще, чем с женщинами, даже такими.

Мужчины, как правило, подсознательно понимали, что, беседуя с Рублевым, не стоит переступать границы приличий – это могло плохо кончиться. С женщинами было сложнее. Он не мог просто взять и отшвырнуть эту сварливую гору мяса с дороги, и она это прекрасно знала.

– Друг у меня здесь лежит, – улыбаясь со всей приветливостью, на которую был способен, ответил он. – Надо бы проведать.

– Нельзя, – категорично отрезала его собеседница. – Обед сейчас, никого не впускаем и не выпускаем.

– Гм, – с сомнением произнес Борис Рублев, бросая красноречивый взгляд на группу больных с перевязанными конечностями, расположившихся на скамейке и на траве вокруг нее неподалеку. У скамьи, как автоматы в пирамиде, были составлены три или четыре костыля. Как раз в этот момент один из больных далеко запрокинул голову и поднес ко рту руку, в которой предательски сверкнуло стекло.

– А это, надо понимать, скульптурная группа ""Ленин и инвалиды Гражданской войны""? Тот, что с бутылкой, наверное, Ленин.

– Кого надо? – едва заметно смягчаясь перед лицом неприглядной действительности, открыто идущей вразрез с режимом дня, спросила бабища.

– Французов, – сказал Рублев. – Юрий Французов. В какой он палате?

Лицо женщины странно дрогнуло, и это очень не понравилось Комбату. Он не мог поручиться за то, что его впечатление верно, но в выражении лица грозной церберши ему почудился самый обыкновенный испуг.

""Он что, умер тут у них? – подумал Рублев. – От перелома?""

– В общем-то, в четвертой, – неохотно сказала церберша.

– А в частности? – не отступал Борис Рублев. – Вы что, на запчасти его разобрали?

– А вы кто такой? – переходя в контратаку, спросила бабища. Рублев никак не мог понять, врач это, сестра или просто санитарка, но то, что она вдруг стала обращаться к нему на ""вы"", показалось ему довольно зловещим признаком. Что-то тут было не так.