Игра без правил

Кокаин был дорог, а к анальному сексу она никак не могла привыкнуть и в стотысячный раз подумала, что надо бы уйти от этого мудака, да только куда пойдешь, не имея ни прописки, ни денег?

Примерно в это же время Ирина Французова, устав наконец от слез и тревожных мыслей, забылась чутким беспокойным сном на узкой неудобной раскладушке в чужом нетопленом доме, убаюканная монотонным шумом сосен и плеском волн на заливе, а заместитель управляющего одного из питерских банков Андрей Иванович Рублев, наоборот, проснулся, сам не зная отчего, и долго лежал, прислушиваясь к сонному дыханию жены и заново проигрывая в уме вчерашний телефонный разговор с братом. Борис собирался приехать на предстоящие выходные, и это было хорошо: за те несколько месяцев, что они не виделись, Андрей успел соскучиться. И Наталья будет рада. Он подумал, как это здорово, когда близкие тебе люди имеют общее прошлое и рады друг друга видеть, особенно когда это твой брат и твоя жена, и с этой мыслью заснул опять, повернувшись на бок и обняв жену за плечи. Наташа сонно завозилась под его рукой, устраиваясь поудобнее, что-то пробормотала и затихла, плотнее прижавшись к мужу.

Стручок сел за руль своего серебристого ""Лендровера-диекавери"" и укатил. Кутузов еще некоторое время постоял, сокрушенно вздыхая над безобразной вмятиной, красовавшейся на дверце его ""Хаммера"" и посасывая окурок гаванской сигары, потом спрятал бычок в алюминиевый футляр и тоже уехал на дачу, где охрана заперла Ирину Французову. Ему было о чем подумать. Вопросы безопасности были его вотчиной, а в связи с последними событиями с таким трудом отлаженная система превратилась в сущее решето. С ожесточением терзая педаль газа, он промчался по пустым в этот ранний час улицам и вскоре оказался за городской чертой.

Глава 12

Борис Рублев пристроил дорожную сумку между запаской и взятой на всякий случай пустой канистрой и захлопнул багажник.

– Серега, – позвал он, – кончай издеваться над Андреем, имей совесть! Ехать пора.

– Сейчас, – откликнулся подросток, – сейчас, дядя Боря! Вот добью этого подлого ирокеза, и поедем.

– Это кто ирокез? – возмутился Андрей Подберезский так громко, что шаркавшая неподалеку своей метлой дворничиха вздрогнула и неодобрительно посмотрела на него. – Это я, что ли, ирокез? А ты, надо понимать, Чингачгук, да?

Вместо ответа, Сергей неумело ткнул его кулаком в живот, целясь, как учил его Борис Иванович, в солнечное сплетение. Подберезский издал предсмертный вопль и зашатался, высматривая на асфальте местечко посуше, чтобы рухнуть на колени и скончаться у ног победителя.

Комбат, наблюдая за ними, хмурился, скрывая улыбку."

"Подберезский наконец упал на колени и медленно закрыл глаза, обеими руками держась за живот.