Воровская правда

Большинство из них впервые видели члена Политбюро так близко и старались запечатлеть в своей памяти все его уверенные, неторопливые жесты, каждое произнесенное им слово, чтобы потом рассказать об этом счастливом дне сослуживцам и женам, возможно, внукам. Невысокого роста, круглолицый, в очках-пенсне на широкой переносице, нарком напоминал потомственного интеллигента, случайно оказавшегося в столь малоприятном месте, как тюрьма. И совсем не верилось в то, что этот плотный лысеющий человек по своему могуществу совсем немного уступает самому Иосифу Виссарионовичу Сталину. На вид казалось, что Берии больше подошла бы роль заведующего кафедрой в каком-нибудь крупном институте, нежели роль министра, да еще возглавляющего силы правопорядка в стране.

Нарком продолжал мягким голосом:

— Я вас собрал для того, чтобы мы сообща решили, как нам действовать дальше. Я очень надеюсь на то, что мы сумеем выработать такой механизм, который позволит нам обезглавить преступный мир. Если мы не сделаем этого сейчас, то скоро уголовнички повылезают из всех дыр и преступность захлестнет страну. Кто хочет высказаться, товарищи? У кого-то есть какие-то соображения, предложения? — На его губах мелькнула ободряющая улыбка.

Тимофей Беспалый сидел в третьем ряду и мог хорошо рассмотреть Лаврентия Павловича. На его взгляд, нарком совсем не напоминал всесоюзного «пахана», а, как это ни странно, очень сильно смахивал на одного зэка, стопроцентного пидора по кличке Сидорка, с которым Тима когда-то чалился на зоне: такая же отекшая физиономия, такие же женственные манеры, попискивающие нотки в голосе, мягкие движения руками, и если отвлечься от тех слов, которые он произносил, то могло бы показаться, что он готов сейчас же отдаться первому попавшемуся мужику за полпачки папирос.

Однако Тимофей Егорович прекрасно понимал, насколько обманчиво его впечатление, перед ним был человек, обладающий огромной властью.

Первым на трибуну вышел толстый генерал-энкавэдэшник с занятной фамилией Скороспелка, которая больше подошла бы как кликуха какой-нибудь «шестерке» на сучьей зоне. Генерал хмуро посмотрел в зал и правильными рублеными фразами начал чеканить, видимо, заранее заученную речь:"

"— Товарищи! Всех воров в законе нужно расстреливать без суда и следствия, — замахал он указательным пальцем. — И желательно прилюдно, чтобы акцию могли наблюдать все заключенные, отбывающие наказание. Вот тогда порядка на зонах у нас будет больше! Я эту публику знаю очень давно: чем с ними строже, тем больше они тебя уважают, тем больше думают о нашей социалистической законности. — Скороспелка повернулся в сторону товарища Берии, который, скрестив руки на выпуклом животе, бесстрастно слушал оратора.