Воровская правда

Парень с наслаждением курил импортную сигарету, получая двойной кайф: от того, что выполнял важную задачу — оберегал покой законных, и от заморской диковинки.

— Эй, земеля, — окрикнул красноповязочника Мулла, — кто у вас здесь за пахана?

Гримаса удовольствия упорхнула мгновенно — лицо ссученного настороженно напряглось, и парень произнес, будто выплюнул:

— А тебе-то что за дело?

— Поговорить бы мне с ним.

— О жизни, что ли? — насмешливо хмыкнул парень.

— Нет, скажи — Мулла позвал.

На лице парня появилось любопытство. Стало ясно, что он слыхал это погоняло. Красноповязочник даже малость повернулся, как будто сквозь дощатую дверь хотел рассмотреть известного вора. И Заки увидел его глаза — зеленые, будто осколки бутыли.

— Так в чем же дело, Мулла? — На сей раз голос был уже не таким холодным, словно сквозь вечную мерзлоту пробился теплый источник.

Уважение — это сложное чувство, его невозможно вытравить с помощью ненависти: даже смертельные враги могут испытывать по отношению друг к другу что-то вроде симпатии, а что уж говорить о братьях, выпорхнувших из одного гнезда. Братья могут идти по жизни разными путями, но кровное родство все же остается и рано или поздно подаст голос. Беда, конечно, что не поняли друг друга и оттого вынуждены были разойтись в разные стороны, но все же голос крови сильнее всех расхождений, всегда можно найти общий язык.

— Путевый базар имеется к вашему пахану! Сорока мне весточку на крылышке принесла, что останемся мы здесь надолго. И чтобы не расписывать по углам разномастных, нам бы определиться надо, — пояснил Мулла.

— Что именно ты хочешь? Иначе встречи не будет.

— Ладно, хорошо… Передай своему пахану, что предлагаю разделить зону, отгородиться локалками, и пусть каждый на своей территории заживет королем.

Парень крепко задумался. Озороватый огненный круг с каждой новой затяжкой все ближе подползал к губам в жестоком желании обжечь его красивые губы и сорвать с лица гримасу брезгливости.

— Значит, говоришь, потолковать желаешь. — Парень щелчком отбросил окурок и сплюнул. — Ну-ну… Мы ведь тоже кое о чем наслышаны и знаем, что у вас там творилось. Вы не блох давили… Ладно, позову. — И парень, показав стриженый затылок, громко прокричал: — Захар! Побудь вместо меня, мне к бугру надо.

Через несколько минут послышались голоса, и Мулла снова приник к щели. Впереди шел мужчина лет пятидесяти небольшого росточка, а следом топала группа зэков. Мужчина шел по-хозяйски, было видно, что он здесь главный: несмотря на неторопливый шаг, его никто не обгонял. Так же величаво выступают партийные вожди, пребывая в полной уверенности, что свита не оставит хозяина в одиночестве и потащится за ним хоть к черту на рога.