Воровская правда

В сумерках Мулла вместе с сопровождающим (не рискнул-таки Беспалый отпустить кореша одного, приставил к нему желторотого солдата-первогодка, чтоб, значит, тот присматривал за арестантом) выскользнул из ворот лагеря. Что там ни говори, а Тимоха на этот раз проявил себя человеком. И с кумом женского лагеря договорился (тот, видать, должником его был, иначе так легко бы не согласился), и сумел провести Муллу из карцера так, что никто из зэков ничего не заметил, и ничего взамен не требовал.

В густой темноте подошли Мулла с конвойным к металлической решетчатой калитке, от которой вел узкий проход, опутанный колючкой, к двери комнаты для свиданий заключенных с родственниками."

"Переговорив о чем-то с караульным, солдатик открыл калитку и толкнул Муллу в проход. Сам же отправился в казарму. Его дело теперь отдыхать.

— Иди… — Калитка с лязгом захлопнулась.

Мулла машинально отметил, что замочек-то у калитки слабенький. Пустяк для любого бывалого вора. Вот что значит — женская зона.

Дверь ему отворил изнутри другой караульный, подозрительно оглядел и хмуро кивнул на дверь в конце коридора.

— Заки… — Теплые руки Валентины обвили его шею, едва он переступил порог узкой темной комнаты.

И время для Муллы остановилось…

Мулла никогда не был обижен женским вниманием — на любой малине находилась девка, которая готова была разделить с ним не только выпивку, но и постель. Да и сами блатные частенько «угощали» именитого гостя первейшими красавицами. Теперь Заки понимал, что все это было не то. Среди огромного количества женщин, которых он успел познать, были действительно очень красивые, но вряд ли одна из них способна была приблизиться к Валентине. Заки Зайдулла понимал, что мог бы умереть, но так никогда и не надкусить райского плода.

Комната свиданий на многие часы превратилась в храм любви, и стоны, что раздавались из ее разогретого любовью нутра, будоражили истосковавшихся без бабьей ласки молодых вертухаев. Исполняя строгий приказ кума, они добросовестно сторожили недолгое счастье Заки Зайдуллы. А он, позабыв обо всем, даже о том месте, где находится, неустанно прыгал на Валентине молодым жеребчиком. Она сумела показать многое из того, на что была способна ее женская суть. Она не желала отпускать от себя Муллу, почувствовав в нем настоящего самца, который способен в страсти не только укусить за плечо, но и своей сексуальной изобретательностью посрамить даже античных любовников. От поднадоевшей женщины Мулла всегда отделывался бесцеремонно, подобно тому, как это делает строгий купец с привередливым и безденежным покупателем. И тем самым он мало отличался от тех грешников-мужиков, которые хотят получить от дамы только усладу.