Варяжская правда

Да так, что даже ты удивишься!

Когда, вместе с Асмудом, – Свенельд остался в Вышгороде – возвращались в Киев, Асмуд сказал строго:

– Ты, Серегей, много больно о Правде печешься да о племенах всяких. Ты теперь не кривич, не варяг – ты теперь во перву голову стал – рус. И не забывай об этом.

– Да вообще-то я им родился, – пробормотал Духарев.

– Что ты сказал? – не расслышал боярин.

– Да это я так, себе. Все верно, Асмуд. Я не забуду.

Глава пятьдесят третья

Внизу, на торгу, шумели. Гора притихла. Киев ждал, как поступит княгиня. Болтали всякое. Слухи расползались по киевской земле и дальше. Убийство князя так или иначе задевало всех. В воздухе висела угроза. В народе по Игорю не плакали. Но все равно боялись перемен, боялись усобицы, степняков, ромеев… Земля без князя казалась голой. Дружина Игоря затворилась в Детинце, точила мечи. Их тоже не любили. Подымется вече, вспомнит старые обиды… И задавит славных витязей, навалясь по сто на одного. Нехорошо было в Киеве. Потому что никто ничего толком не знал. Кроме самой княгини, сидевшей в своем городке Вышгороде, и больших бояр Асмуда и Свенельда. Да свежеиспеченного сотника Сереги Духарева.

Древляне объявились сами. Как и предполагалось.

На Серегин двор прибежал посыл: древлянская лодья пристала у Боричева. Свенельд зовет.

Духарев медлить не стал, велел седлать коней, кликнул с собой пару гридней: для почета, не для охраны. В Киеве сотника Серегея знали и даже, можно сказать, любили. Как всякого героя, о котором «официально» объявлено: Герой! Благо, и внешность у Духарева – подходящая: рост саженный, плечищи – на двоих хватит, зубы ровные, на губах улыбка играет. Все правильно. Герой – он должен быть счастливым, иначе какой из него образец для подражания?

Серега и был счастливым, какие могут быть сомнения?

Бережно обнял жену, поцеловал нежно:

– Люблю тебя, маленькая!

Сбежал с крыльца, легко вспрыгнул на тонконогого вороного жеребца…

– Господин! Будь осторожнее! Берегись!

Серега только усмехнулся, тронул варяжские светлые усы.

– Пусть враги мои берегутся! – отозвался весело.

Гридни тоже заухмылялись, расправили плечи: как верно сотник сказал.

– Господин! – парс ухватился за стремя. – Послушай меня! Я вижу!

Духарев согнал с лица улыбку, глянул сверху в темные блестящие глаза парса…

– Верю, – произнес он негромко. – Что?

– Не знаю, – тоже вполголоса проговорил Артак. – Зло тебя ищет. Я чую недоброе…

Серега покосился на Сладу: жена все слышала – и тень страха легла на ее милое лицо.

– Я не боюсь зла, – четко произнес Сергей. – Но для тебя…

Через четверть часа он снова был в седле. Но на этот раз под ним был не легконогий вороной, а верный Пепел, а на плечах не ромейский бархат, а надежная сталь.