Варяжская правда

За дверью раздались шаги, и наручные часы Духарева немедленно запиликали, отмечая очередной час.

Вошедших было трое. Вошли, не здороваясь. Двое тут же направились к столу. Один, сдвинув пепельницу, уселся на край, второй развернул стул и взгромоздился верхом, сложив на спинке мускулистые разноцветно татуированные руки. Третий, в больших зеркальных очках, расположился поодаль, в углу, в кресле рядом с кадкой, в которой умирала волосатая пальма.

– Короче, – буркнул тот, что сел на стул. – Вы наварили на нашем поле сорок восемь штук. Их надо отдать. И штраф – еще двадцать. Сроку вам – неделя.

Духарев пробарабанил пальцами по столу.

– И только-то? – произнес он. – А потом?

– А потом вали отсюда на хер! – гаркнул тот, что расположился на столе.

– Мы не сможем столько заплатить, – сказал рыхлый. – Может, штук тридцать-тридцать пять… Больше у нас нет…

Духарев недовольно покосился на него. Этот здоровый мужик явно трусил, даже вспотел от страха. Ну и сидел бы, не открывая пасть.

– Нет, ты, типа, не понял? – деланно удивился тот, что на столе.

– Тебе конкретно сказано, а ты, типа, не понял? А если я тебе счас – по ушам? – Он наклонился вперед, навис над рыхлым. Тот подался назад, втянул голову в широкие плечи…

– Это я не понял, – медленно проговорил Духарев. – У нас разговор – или как?

Он уперся взглядом в глаза того, что сидел на стуле.

«Я тебя сделаю!» – говорил этот взгляд.

Татуированный не выдержал, покосился на мужика в зеркальных очках. Тот молчал.

– Разговор, – сказал татуированный. – Пока разговор.

Второй, на столе, тут же откачнулся назад, но продолжал с угрозой смотреть на рыхлого. Духарева он как будто не замечал.

– Мы предъяву сделали, – сказал тот, что на стуле. – Вам сказано, когда и сколько. Счетчиков не будет. Не заплатите через неделю сколько сказано, отдадите все. И яйца в придачу.

– Я испуган, – спокойно сказал Духарев. – Видишь, как у меня руки дрожат? – он положил на стол здоровенные кулаки.

– Ах ты… – начал было тот, что на столе, но осекся, когда открыл рот татуированный.

– Не хочешь платить, не юли, так и скажи, – теперь он обращался непосредственно к Духареву.

– Не хочу, – подтвердил Сергей. – Это наши деньги, нами заработанные, до последнего бакса. Где ты был полгода назад, когда мы поднимали эту тему? Пришел бы и сказал: это мое, я сам буду делать? Почему не пришел?

– Да ну? А я тебе скажу! Потому что сами бы вы шиш с маслом подняли бы!

– Значит, ты платить не будешь? – злобно прошипел татуированный.

– Я тебе сказал: это мои деньги! – с холодной яростью ответил Духарев. – Хочешь пятьдесят штук – иди и заработай!

– Нет, я этому лоху сейчас все мозги вышибу! – заорал тот, что сидел на столе, выхватывая ствол и размахивая им у Духарева перед носом.