Варяжская правда

Половая лошадка разведчика тут же встрепенулась и сделала попытку подняться на ноги.

Кто-то из воинов успел схватить ее за ноздри и прижать к земле. Ковыль был достаточно высок, чтобы скрыть не только лошадь, но даже и всадника, если тот пригнется к холке. Но слух у степняков острый. Лучше не рисковать.

– Три больших десятка, двое дозорных, остальные спят, – шепотом доложил разведчик. – Собачек нет.

И поглядел на своего десятника: доволен ли?

Серега одобрительно кивнул, и Понятко расплылся в улыбке.

Классный парень. Умница. И следы распутывать мастер, а как часовых снимает! Не захрипит, не булькнет. Залюбуешься!

Значит, три больших десятка… Серега почесал взопревшую под доспехом грудь. Большой десяток, это обычно человек двенадцать-пятнадцать. Итого сабель сорок, не меньше. А варягов – двадцать три. Вполовину меньше. Но для рукопашной – более чем достаточно. Парни у Сереги – один к одному. Молодцы. Варяги, одним словом. Против сорока степнячьих сабель – и десятка добрых варяжских мечей хватит. Но… Есть одно «но». И «но» это заключается в том, что помимо сабель у степняков обычно имеются луки. И луками степняки пользуются не хуже варягов, а, как это ни печально, лучше. И если степняки успеют взяться за эти самые луки, тогда будет худо.

Духарев поглядел на Устаха. Лучший Серегин друг и второй десятник в отряде был обуреваем теми же мыслями.

– Кто они, печенеги? – спросил Духарев. Он был почти уверен, что услышит – «да». Но Понятко мотнул головой:

И поглядел на «своих» хузар, Машега с Рагухом: как отреагируют?

Лицо у Машега стало, как у девушки, откусившей яблоко и неожиданно обнаружившей переполовиненного червяка.

Понятко тихонько засмеялся. На него цыкнули. Духарев знал, что для большинства его варягов что «черный хузарин», что печенег – без разницы. Одно слово – степняки. Те, что, налетев, бьют, грабят, уводят в полон мирный люд… А потому и их самих бить да грабить – милое дело. Если силушки хватит. Но для тех, у кого соображения побольше, а уж тем более для кровных хузар – разница была ощутимая. А для последних – еще и обидная.

Серега Духарев из чужих рассказов да из собственного опыта составил для себя примерную картину местной геополитики и понимал ситуацию так.

После того как печенежские орды подмяли под себя изрядный кусок хузарского хаканата, очень многие из бывших данников нынешнего хакана Йосыпа и даже его собственные подданные из черных хузар-язычников примкнули к победителям, увеличив и без того многочисленные печенежские полчища. Наиболее отмороженные сколачивали собственные шайки и, на собственный риск или заручившись поддержкой того или иного большого хана, нагло безобразничали на торговых путях.