Другая правда. Том 2

Печальная реальность девяностых: работа без трудовой книжки, зарплата в конвертике, нагрузка потогонная, желающих – огромная очередь, за работников никто не держится, один раз не вышел – до свидания. И таких «мест работы» были десятки и сотни тысяч. Ну хорошо, а родственники? Семья? Почему не удивились, что Георгий и Людмила уехали вместе с ребенком так надолго, никого не предупредив? И за два месяца ни письма от них, ни телеграммы, ни телефонного звонка… Это нормально? Не повод для волнения?

Во втором томе, как Насте припомнилось, было постановление о признании потерпевшим. Документ она зафиксировала в памяти, но не прочитала. Кого признали? Кого-то из родителей Людмилы или Георгия?

Щелчок мышью, еще один, еще… От сменяющихся фотографий рябит в глазах… Вот оно, постановление. Потерпевшей признана сестра Георгия Данилова. Не мать, а сестра. По Людмиле Даниловой никто потерпевшим не признавался, у нее нет родных, она сирота, росла в детском доме."

"Настя встала из-за стола и присела на корточки перед разложенной на полу огромной таблицей. Еще не все протоколы обработаны, не все свидетели выписаны, но допросы сестры отмечены, протоколы наличествуют полностью. Родственников потерпевших допрашивают в ближайшее время после возбуждения дела, это норма. Допросы сестры есть, целых три. И ни одного допроса матери Данилова и его отчима, собственника комнаты в коммуналке. Что же, им совершенно нечего сказать о жизни Георгия и его семьи? Имел место затяжной конфликт, в результате которого мать и ее муж прекратили всякое общение с сыном? Или они хронически пребывают в состоянии, непригодном для допроса? Тогда неудивительно, что они «прохлопали» исчезновение сына со всей семьей. А как же сестра? Почему она не забила тревогу? Она тоже вовлечена в конфликт?

Надо внимательно прочитать ее показания. Хотя к Сокольникову это не имеет отношения. Только время тратить.

И тут же спохватилась: как это – не имеет отношения к Сокольникову? Еще как имеет! Если Сокольников или его подельники знали, почему Даниловых никто не ищет, и имели основания полагать, что поиски вот-вот начнутся, они могли попробовать сыграть на опережение. Но с какой целью? Сокольников не производит впечатления человека, способного придумывать сложные многоходовки. А другие соучастники?

Мысли начали путаться. Она устала. Надо отдохнуть, поспать. Когда Петр уронил ее на лестнице, она ударилась бедром о ребро ступеньки, и в тот момент показалось, что ерунда, пустяки, почти не больно. Сейчас ушибленное место болело и, кажется, даже распухло. Вот что значит адреналин! Ей было так страшно висеть, как куль, на плече спускающегося по ступенькам Петра, что она не заметила боли, не оценила силу ушиба.