Без права на ошибку

– Уже все в городе говорят, что ты проститутка! Я сгораю со стыда каждый раз, как слышу это!

Удар по руке.

Она била меня так, как бьют скот на пастбище. Я чувствовала себя каким-то животным, провинившемся перед хозяйкой, которая меня теперь наказывала.

– Нужно было оставить тебя в роддоме, неблагодарная тварь!

Удар по ягодице.

Я вскрикнула и тут уже не выдержала, перехватывая ее руку с ремнем, чтобы она больше не наносила мне удары.

– Не тебе меня судить, поняла? Не тебе! – закричала ей прямо в лицо. – На твоем месте любая бы мать радовалась за дочь, а ты только и делаешь, что контролируешь меня, унижаешь и кричишь! Ты меня просто ненавидишь!

– Да лучше бы ты сдохла в младенчестве! – Лидия с силой оттолкнула меня, и я больно ударилась о тумбочку спиной, а потом свалилась на пол.

Женщина подскочила ко мне и снова стала бить меня ремнем, оставляя невыносимо-болезненные ощущения на коже. Она била меня по рукам, которыми я прикрывала голову, по груди и ногам, без разбору. Я кричала, чтобы та прекратила, но мама не останавливалась.

На наши крики прибежал отчим, он-то и оттащил эту сумасшедшую от меня, а затем, кричащую угрозы в мой адрес и проклинающую день, когда я появилась на свет, выволок ее в коридор.

Я же подскочила и захлопнула дверь на замок, припав к ней спиной.  Спустившись по ней на пол, я глубоко задышала, будто мне не хватало воздуха, а потом не выдержала напряжения и заплакала, давясь слезами и едва слышно всхлипывая.

Этот день должен был запомниться мне чудесным утром, возможно, самым лучшим в моей жизни, но, кажется, он запомнится мне чудовищным избиением собственной матерью…

Стараясь успокоиться, я подползла к зеркалу и стала стягивать с себя платье. Когда я увидела свое тело, исполосованное красными линиями и кое-где с выступившей кровью от ударов ремня, я сильно сжала челюсть, чтобы не заплакать вновь, но горячие слезы все-равно брызнули, опаляя щеки.

Тело сильно ныло и местами чесалось, но это было ерундой по сравнению с душевной болью, которая разрывала меня сейчас на части.

Раздался стук в дверь, и я обернулась.

– Катя, ты в порядке? – спросил негромко Михаил. – Тебе нужна помощь?

Я молчала.

– Дочка?

– Оставь меня, – ответила я, но голос больше был похож на собачий скулеж. – Я не хочу никого сейчас видеть. Оставь, пожалуйста…"

"Мужчина потоптался под моей дверью, а потом ушел.

* * *К вечеру, когда я выбралась из комнаты и пошла в ванную, под сочувствующим взглядом отчима, то первым же делом заперлась и разделась, чтобы полностью видеть свое тело.

На фарфоровой коже не осталось живого места, казалось, это один сплошной синяк. Синяки на руках, ногах, спине, животе и даже груди, они были бордовые, страшные на вид, а касаться их и вовсе не хотелось.