Без права выбора

В непонимании встретился со мной взглядом, словно ожидал, что я выложу его матери все подчистую.

— Ты уже заключил с ее отцом сделку? Ты хоть с одним из отцов ее заключил?

— Прошу, не вмешивайся в мои дела, — предостерегающе произнес Агфар.

— Считаешь, что я должна остаться в стороне, когда мой сын творит здесь такое? Ты знаешь, как мы с Уэнтэрном относимся к устаревшим традициям. И сомневаюсь, что ты в одночасье забыл все мои наставления. Сынок, — смягчилась графиня, — ответь.

— Что ты хочешь услышать? — заметно расслабился мужчина и даже опустился в кресло. Провел ладонью по волосам. Взглядом предложил сесть и мне, но я отказалась.

Еще понадеялась, что вот-вот смогу уйти. Да, любопытство толкало остаться и послушать Агфара, однако его слова вряд ли будут мне по душе. Я не хотела жестокой правды. Просто внутри меня еще цвели те белые розы. Нежные, красивые и тем не менее опасные.

— Извините… — начала я, вознамерившись покинуть гостиную.

— А вот и наш чай! — обрадовалась Сиера, не позволив договорить.

Служанка внесла поднос. Поставила его на низенький столик, отчего мне пришлось отойти от него и упереться ногами в диван. Словно поняв мой неудавшийся порыв сбежать, мать Агфара подошла ко мне и села, тут же предложив занять место рядом.

— Не стой, моя девочка.

— Прошу меня простить, но я сегодня… — начала, проводив взглядом служанку.

— Лисая, не заставляй повторять дважды, — властным тоном произнесла графиня.

«Да хоть трижды!» — возмущенно подумала я и натянуто улыбнулась, вот только заметила, как Агфар предостерегающе покачал головой. Выдохнула. Села.

Женщина потянулась за чашкой. Добавила сахара, начала увлеченно размешивать, выдерживая паузу. Звон, создаваемый ее действиями, нервировал и бил по оголенным нервам — она намерено испытывала наше терпение.

— Почему ты отказываешься сотворить собаку? — все же заговорила Сиера. — Раньше пес всегда следовал за тобой. Однако после вашего с Илинаей возвращения я ни разу его не видела.

— В нем нет нужды, — мрачно произнес мужчина.

Она поджала губы и повернулась ко мне.

— Как ты относишься к поступку моего сына? Своему ребенку позволила бы сделать кого-нибудь лифарой и поселить в собственном доме?

— Мне сложно ответить на ваш вопрос, миледи. Думаю, только став матерью и попав в подобную ситуацию, можно со всей уверенностью сказать, позволила бы я или нет. Однако, — я прочистила горло, набравшись решительности, — если бы сын был достаточно взрослым, он вряд ли нуждался бы в моем участии.

— То есть положительно, — сделала вывод Сиера.

— Я так не сказала, — возразила, сжав левой рукой пальцы правой. Как же тянуло сейчас добавить, что моего мнения все равно никто не спрашивал.