Без права выбора

Мгновением назад еще теплилась надежда, что все неправда, а Игрис ошиблась. Теперь же и ее не стало.

— Уходите, — процедила я сквозь зубы.

— Мышка, — шагнул ко мне Агфар.

— Убирайтесь вон! Исчезните наконец из моей жизни. Разорвите эту ядовитую связь с лифарой, снимите серьгу и дайте мне свободу. Я ненавижу вас. Не хочу больше видеть, знать. Мечтаю забыть тот миг, когда мы с вами встретились. Дайте мне вздохнуть спокойно. Неужели сложно?! Уходите. Прошу, уйдите.

— Не совершай поступка, о котором потом пожалеешь, — окончательно разозлился граф. В два шага сократил разделяющее нас расстояние. Схватил меня за подбородок и, наклонившись до неприличия близко, разъяренно прошептал: — Я дважды предлагать не стану.

— Хоть трижды, милорд, — говорила, а сама дрожала от этой разъедающей меня близости.

Я толком не дышала. Смотрела во все глаза на мужчину, в которого почти влюбилась, и поражалась собственной неосмотрительности. Видимо, ошибки ничему меня не учат. И случай с Агфаром — явное тому подтверждение.

— Что тебе про меня рассказали? Кто?

— Это уже не имеет значения, — прошептала я и попыталась отвернуться, но длинные пальцы сильнее сжали мой подбородок.

Тишина обрушилась на нас неподъемной плитой. Мы долго смотрели друг другу в глаза, словно боролись и не собирались сдавать позиции. Агфар полыхал злостью, я — отвратительной ненавистью. И эти отрицательные эмоции настолько кружили голову, что становилось тошно и горечью прожигало гортань.

— Не пожалей потом, — все же отступил граф и широким шагом направился к двери.

Хлопок — и меня прорвало. Я начала задыхаться, хватать ртом воздух, приложив руку к животу. Согнулась. Подалась к кровати и обессилено села на нее.

Казалось, мне передалась та жуткая хворь Агфара. Тянуло истошно закричать, чтобы выплеснуть скопившуюся в груди тупую боль. От нее выворачивало наизнанку и едва не ломало кости. Хотелось рыдать, не заботясь, что кто-то услышит. Но вместо этого пришлось уткнуться в подушку и из последних сил сдерживать себя.

Я провела целую ночь в плену слез. Толком не понимала собственной реакции на поступок Агфара, хоть как-то уговаривала себя успокоиться, но снова тонула в болоте тяжелой обиды. И не было видно берегов. Не за что ухватиться, чтобы вынырнуть и хотя бы вздохнуть.

Зато наутро стало легче…

Появилось безразличие. Слезы высохли. Я не чувствовала усталости после бессонной ночи, словно обрела второе дыхание, но настолько слабое, что сил едва хватало поднять голову или ответить на какой-нибудь вопрос мисс Пампли.

И долгая дорога ничуть не утомила. Благодаря решению Агфара ехать верхом мне не приходилось отводить взгляд, притворяться жизнерадостной, делать вид, будто вчера ничего не произошло. Можно было просто сидеть. Смотреть в никуда.