Правь Амбером!

Сыновьям короля Элсома, при всей их безоговорочной преданности, не хватало опыта, чтобы им можно было предоставить действовать самостоятельно. А Коннер вел дела в соседних Тенях, закупая все, что нам требуется, и подыскивая для нас солдат, наемников, ремесленников и всех прочих работников, какие нам только требовались.

Но, несмотря на всю загруженность работой, я не забывал про Эйбера. Возможно, он, как мне иногда думалось, решил удовольствоваться тем, чтобы остаться в Хаосе и хвастаться своими героическими свершениями. Если это помогает ему произвести впечатление на его приятелей и придворных дам, то кто я такой, чтобы этому мешать? До тех пор, пока он не становится мне поперек дороги, я не стану рваться отомстить ему.

А в целом жизнь была хороша. По мере того как строительство замка близилось к завершению, численность населения росла, а организация войска улучшалась, меня заполняла гордость. Именно для этого я и появился на свет. Амбер будет стоять вечно.

Но как бы я ни был занят днем, я позаботился о том, чтобы семья как можно чаще собиралась на совместный ужин.

Когда банкетный зал был наконец отделан по вкусу Фреды – длинный, широкий, с двумя рядами беломраморных колонн вдоль пятидесятифутового стола, – она великолепно обставила его. В двух хрустальных люстрах горело две тысячи свечей. Гобелены на стенах изображали охотничьи сцены, легендарные сражения и парадные портреты членов семейства. На одном из них по заказу Фреды выткали меня: я, в королевском одеянии и золотом венце, лучезарно улыбался сидящим за столом. Надо отдать должное ткачу – ему удалось неплохо передать сходство.

Фреда также заказала портреты всех наших братьев и сестер, даже пропавших и погибших. Я шел вдоль ряда портретов и смотрел на тех, кого не было с нами. Локе... Дэвин... Мэттьюс... Титус. Слишком много.

Портрет Эйбера висел в самом конце, так, чтобы его не было видно с моего места во главе стола. Я нахмурился. Нет, так не пойдет.

Я позвал одного из дворецких.

– Вот этот портрет... Я не желаю его видеть.

– Я сейчас же распоряжусь, чтобы его сняли, сир.

– Нет. Занавесьте его черной тканью.

– Следует ли это понимать так, что мы в трауре по Лорду Эйберу? – недоуменно уточнил дворецкий. – Но он же, кажется, еще жив?

Тем вечером, после ужина, Фреда повернулась ко мне и сказала:

– Мне нужно поговорить с тобой.

– М-да? – Я приподнял брови и глотнул еще вина.

Мысленно же я вздохнул. Должно быть, она заметила траурное покрывало поверх гобелена с портретом Эйбера. Ну что ж, по крайней мере, она подождала до конца ужина, прежде чем поднимать этот вопрос.

– Если ты не против, конечно.

– Это касается Эйбера?

Я сделал еще глоток и взглянул на Фреду поверх кубка. Откуда-то я знал, о чем пойдет речь.