Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Перед Шанти появился ещё один Артур, и она немедленно снесла ему голову, но кроме мужчины появился ещё юноша — черноволосый, с длинными нежными ресницами, весь покрытый кровью.

— Ты её ненавидишь? — раздался голос.

Шанти вздрогнула, замедлилась. Она хотела повернуться, но было уже слишком поздно, и её жезл сам собой ударил Артура о голову, и голова эта лопнула, как арбуз, и жезл впитал её целиком.

Обезглавленное тело мужчины свалилось на колени.

Шанти немедленно повернулась, но юноша исчез, так и не дав ответа на вопрос. Девушка опустила голову, и тут на землю свалились и открылись серебристые часики.

Время обернулось вспять.

И снова Шанти взмахнула своим жезлом, но вдруг остановила удар, отвела плотоядную сталь от головы мага и прислушалась.

— Почему? Она убила тебя, убила твою сестру…

— Она этого не хотела.

— По глазам…. Она была вся в слезах.

Произнёс юноша, и образ прошлого развеялся.

Шанти упала на колени.

Последние звёздочки вошли в её тело. Девушка вздохнула и стала деревенеть. Руки Шанти будто бы оставила влага, и они стали гладкими, как будто сделанными из начищенного дерева. Всё её тело тоже сделалось кукольным, и лицо. Шанти упала на земле и превратилась в совершенную белую куклу.

Глаза девушки оставались живыми дольше всего остального деревенеющего тела. В последний раз они отразили голубые небеса, а потом побелели.

Шанти погрузилась в глубокий, мирный сон.

220. В руинах среди Пепла

220. В руинах среди Пепла

Когда Шанти рассказывала о своих безумных планах, когда она расписывала вечный сон для всех Порождений смерти, она говорила именно про это.

Артур подобрал кукольную девушку на руки. Весила она тоже, как самая настоящая кукла. Её сердце застыло в абсолютной пустоте. Казалось, стоит ему ударить хоть один раз, и всё тельце девушки содрогнётся, — но сердце молчало. Проснётся оно когда-нибудь или нет, сказать точно не мог никто.

Когда у вампира высыхают вены, он погружается в спячку. И чтобы выйти из неё недостаточно просто снова пропитать его кровью; спящий вампир пребывает на границе между существованием и небытием. Вырвать его назад, в мир живых, совсем не просто. Шанти может спать год, или три, или целую вечность. Именно из-за страха перед этой вечностью, страха, что её сестра никогда не проснётся, страха смотреть на неё каждый день и однажды, спустя тысячи лет, вообще перестать её воспринимать как что-то настоящее, а не как простую куклу… — из-за вот этого вот страха и своей слабости Кровавая Императрица не давала Шанти уснуть.

Женщина держала свою сестру на самой грани, обрекая её каждый день на страшные, невыносимые муки голода, и всё потому что боялась.