Практическая романтика

Через час массированной психологической атаки, против которой никто бы не устоял, я кивнула:

— Ладно, останусь. Только при условии, что мы с самого утра засядем за отчет, а номер у меня будет одноместным!

— Легко. Поместимся.

— Тогда я уезжаю, — зашипела угрожающе.

— Ха! Интересно, на чем? — подмигнул он и потащил меня обратно к отелю. — Здесь тебе извозчиков нет.

Мы поужинали в ресторане на первом этаже — хорошем, кстати говоря. Улыбались бы нам так открыто официантки, если бы знали, что мы против них франшизу замышляем?

Гуляли потом полночи. По большей части молчали: Герман чем-то очень довольный, а я — ждущая в любой момент сложных вопросов, на которые пока не хотела отвечать. Но он словно расслабился. Вероятно, тот факт, что я готова плестись с ним вдоль берега молча часами, отвечал на все незаданные вопросы. И ведь так и было. Глупо спорить, что именно так оно и было. Сложно себе представить большую романтику, чем вот так ходить и время от времени замирать, но даже руки друг друга не касаться.

Я уж было подумала, что Герман решил со мной держаться немного отстраненно, чтобы не спугнуть удачу, — он даже в номере меня оставил без лишних намеков, пожелав доброй ночи. Вот только утром разбудил стуком в дверь.

— Студентка, отчет сам себя не напишет!"

"Я продрала глаза и, даже не взглянув на часы, побыстрее натянула джинсы. Открыла, приглаживая ладонью волосы, и, не сдержавшись, широко зевнула.

— Сейчас, пять минут. Я себя хоть немного в порядок приведу.

Но Германа мой вид так потряс, что он просто перехватил меня на развороте и вжал в дверной проем, сразу целуя. Я резко выдохнула, взвилась, но через пару секунд просто растворилась в его напоре. Приоткрыла рот, впуская настойчивый голод. Моей вины нет — мне ли не знать, как Герман целовать умеет: он сам мгновенно возбуждается и не оставляет возможности не реагировать в ответ.

Очнулась я, когда ощутила горячую ладонь уже под майкой.

— Герман… — мой голос прозвучал хрипло, странно, что он вообще еще пробился на каких-то остатках самообладания. — Мы же в кино… хотели… сначала…

Герман тут же перехватил руками мое лицо, зашептал в губы:

— Признайся, Ульяна. Скажи, что нравлюсь.

— Нравишься, — в этот момент я бы не могла ответить другого.

— Тогда я тебе прямо сейчас и устрою кино…

И, если быть с собой достаточно откровенной, он бы показал — больше у меня не было сил останавливать ни его, ни себя, а разобранная постель была всего в трех метрах от нас. Но пресек дальнейшее голос:

— А, вот ты где?

Герман отступил, а я начала судорожно поправлять футболку. К нам уже шел, немного прихрамывая, Марк Александрович. Его уж точно сегодня здесь увидеть не собирались.

— О, практикантка? — он окинул меня ледяным взглядом.