Прайс на мою студентку

Отлично играю в похер

Я рыдала в подушку, проклиная фрица за черствость и бездушность… За душевную черствость, вот.

Впервые он не рычал, не орал, не хрипел, так, что у меня все скручивало в животе от желания, а холодно сузил глаза, расправил манжеты и отчитал, после отправив в комнату и пообещав вычесть стоимость формы из жалованья.

Из жалованья, блин! Из какого?!

Мне повезло, что за общей суетой он забыл про полтинник, который я припрятала в туфлю, убрала ее в коробку, а коробку закинула на шкаф. Их тех денег мне все равно придется половину отдать Леське, а то и больше. Откуда и когда я получу жалованье профессор как-то умолчал, а ведь это вовсе противоречит условиям. Он обещал учить меня и давать за это деньги.

Багет говорил, что я могу что угодно потребовать от герра? Вот сейчас и проверим. Но форму все же стащила и убрала вешалку в шкаф. Ну укоротила юбку, что такого? Но фриц почти как собственная маман, лишнего сантиметра оголенной кожи не терпит. Так брезгливо скорчил своё вечно невозмутимое лицо, словно я тошноту у него вызываю.

Жаль только у него одного. Если бы это была расовая нетерпимость, то войну бы выиграла.

Я осторожно прокралась мимо столовой и большого зала, пересекла прихожую с лифтами и проникла в квартиру герра. Мутер хоть и говорила о половинах, типа, моя половина, его половина, но на деле, повесь замок на дверь из прихожей и отдельная квартира получится! Мне кажется, герр заранее такую фишку предусмотрел. Вот на дверь то мутер замок не повесишь, у нее все проходы от прихожей открыты.

Как работает лифт, особенно когда вырубают свет, я не вникала. Меня всегда провожал и встречал Ганс, если я выходила не с фрицем. А с ним я часто вообще никуда не ходила.

Неуверенно постучала в дверь, сосчитала до пяти и вошла. Приличия соблюла, оправдание, почему он не слышал и не открыл, тоже, значит иду дальше.

У спальни чего то запаниковала. Вот что ему сейчас предъявлять? Он на любую предъяву заткнет меня Леськой и ее больничным содержанием.

Нас к ней не пустили, но лечащий врач подробно рассказал о здоровье, даже телефон родственников спросил, но я не дала. Вот пусть Леську залатает, а потом с нее и спрашивает. Но от врача же я узнала о платном содержании палаты, ухода за больной, обследовании и операции.

А Ганс от лица профессора заверил, что счет будет оплачен. И это больше полтинника, спрятанного в туфле.

Снова постучала, успела досчитать до трех, как дверь распахнулась и я оказалась лицом к лицу с сердитым герром. Ну как «к лицу»… Скорее я упиралась взглядом в его мокрую голую грудь.