Прайм. Чужая земля

Существо действовало достаточно разумно, чтобы исключить мерзкие поделки погонщиков трупов.

Сияние рун постепенно разгоралось. Оно перекинулось на кожу чужака и тот начал терять объем, словно система стирала его самостоятельно. Без участия Ратхаков…

— Да, — неожиданно произнёс Хомори его тело полыхнуло зелёным светом магии мёртвых. Тело Энариска отозвалось такой же вспышкой, — Ты прав… Нужно уходить…

— Командир… — нервно повторил кастер.

— Сделай запись, — коротко приказала Десайя, — Я веду со своей точки, ты со своей. Потом отправим на сервер обороны. Это что-то новое…

Прямо на глазах Ратхаков, две слепленные из рун фигуры слились в одну и исчезли в сумерках леса.

— Вот это скорость, — потрясенно выдохнул боец.

— Да, — рассеянно пробормотала Десайя. Её больше беспокоило в этот момент содержание записи. Возможно, они дождались своего шанса.

Диар. Предгорья Аурз.

Полосы растительности вокруг начали замедляться. Я начал различать отдельные объекты и деревья. Серые и безжизненные. Без капли зелени или других цветов. Чуть более серые деревья, чуть менее серое небо, почти черная земля…

В этот раз всё было иначе. Я постоянно ощущал разум Альфы. Небольшой прохладный сгусток чужих мыслей постоянно плавал вокруг, временами касаясь меня мягким боком. Словно верный пёс крутился рядом и заглядывал в глаза.

Чудовищного давления, которое я чувствовал во время контакта с гигантским червем, не было и в помине. Ситуация и состояние обоих тел находилось под моим полным контролем. Иногда питомец помогал с координацией движений, но это именно что была помощь. А не попытка захвата и подавления.

Возможно дело было в разнице уровней. Я был вдвое выше Альфы и значительно сильнее. Правда, это были только предположения. Спутник вёл себя совсем иначе. Он ощущался живым.

Ссардж целиком состоял из голода и безликих установок своего создателя. Они требовали исполнения. Червь вёл себя, как безумно голодный механизм с жёсткой программой.

Альфа отличался. Сейчас я мог наблюдать за его реакциями. Иногда питомец проявлял внимание к необычным растениям. В его сознании проносились отзвуки удивления и интереса. Желание исследовать необычное…

Стала понятна непокорность моего нового приобретения. Она имела те же корни, что и его феноменальная сообразительность. Пэт мог мыслить и выстраивать сложные логические цепочки. Ограниченно и не всегда верно, но мог. Последнее означало, что он учится. Ещё один признак разума.

Лапы уверенно несли меня через лес. Куда я бежал неизвестно, но погоня однозначно отвалилась. Временами я пробовал воспользоваться природным арсеналом Энариска и с удивлением ощущал надёжный отклик.

Это было как с дублирующей системой использования навыков.