Прайм. Чужая земля

До временной отсечки у меня оставалось чуть меньше двухсот лет. Столько времени проводить в игре я точно не собирался.

В игре. Это приходилось повторять себе с завидной регулярностью. Всё вокруг всего лишь игра. Алгоритмы Прайма работали. Мой аватар и всё пространство вокруг это сложный код.

Однажды я выйду из капсулы и подам в суд на компанию Жилина. Буду ходить на слушания пешком. Под холодным осенним дождём или неярким солнцем. Но это будет позже.

Мне нужен был какой-то якорь, чтобы зафиксировать сознание. Впереди был долгий путь и мне понадобится холодный рассудок. Это была первая из двух основных причин. От второй я упорно отмахивался, хотя она упрямо возвращалась, заполняя разум беспорядочными образами и вспышками чужих эмоций.

Мне было страшно. Мне было чертовски страшно. Никогда раньше я так чётко не ощущал, что могу потерять себя. Даже в самых яростный схватках, когда я полностью вживался в свой аватар, у меня не возникало таких эмоций. Разграничение между игрой и реальностью не подлежало сомнениям. Я всегда знал, что игровая сессия закончится и я выйду из капсулы. Заварю себе чай, поболтаю с друзьями, прогуляюсь…

Во время слияния с Ссарджем я был уверен, что умру. Окончательно и безвозвратно утрачу своё сознание. Перестану быть. Игры, даже самые продвинутые и совершенные, не могли вызывать у пользователей подобных ощущений. Это было настолько реально, что сознание начинало сжиматься в ужасе при одном воспоминании о холодном разуме модуля и его подавляющей мощи.

Это было неправильно. В то же время я отчётливо понимал, что подобный функционал был предусмотрен Хомори. Модуль имел полноценное седло, у него были органы управления и он подчинялся физическим командам. Первое время…

Что это могло значить? Каждый Хомори мог стать наездником? Или это мне так повезло? Баг? Случайность? Или ещё одна грань умений новой фракции?

Гадать было бесполезно. В одном я был уверен наверняка. Мне нужно было продолжить изучение этого вопроса в более спокойной обстановке. Осталось только создать подходящие условия.

На последних секундах обратного отсчёта у меня уже был готов примерный план действий.

Звуки и ощущения навалились яркой волной. Запах смолы и неизвестных цветов. Странно грубый шелест листьев, словно они были почти деревянными. Далёкий рев какого-то местного обитателя. Рассеянный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев.

Место было незнакомое, а всё незнакомое опасно. Я невольно переключился на почти забытую модель поведения исследователя. Я впервые попал в новую локацию и мне нужно было время на оценку ситуации.

Над землёй в метре от меня торчала верхушка малого камня возрождения. Его можно будет достать, когда я проверю окрестности. Так было даже лучше.