Позывной «Пантера»

А когда генерал-полковник возвратится в свой кабинет, то в его голове стенограммой всплывут выступления всех присутствующих на высоком совещании.

Час назад Ленц поинтересовался самочувствием лейтенантов Скумбатова и Найденова. Начальник Ростовского госпиталя ответил, что состояние больных стабильное и их жизни ничто не угрожает.

Невольно и не к месту Спрут пожалел, что в том же госпитале не лежал Марковцев. Ибо генерал-полковник спросил бы и о его самочувствии – вроде как справился, не обошел косвенным вниманием стороной. А так выходило, что Ленц забыл о своем секретном агенте; встреча с Марком не входила в планы начальника ГРУ. Во всяком случае, не по поводу этой длинной, немножечко некрасивой, по отношению к Марку, истории с пленным летчиком.

Собственно, Марку ничего не нужно объяснять, сноски и перекрестные ссылки читать он умеет. А так все непонятные вопросы – к Мещерякову. Как раз на этот час у него запланирована встреча с Марковцевым.

2

Полковник Мещеряков поджидал Марковцева в своем новом офисе на Гоголевском бульваре. Он уже не мучился совестью – прошло время, и мысли о трудном разговоре с Сергеем больше не терзали голову. Более того, сейчас они казались полковнику чуточку наивными. Это там, в Каспийске, было время репетировать, сомневаться, подгонять предстоящую беседу под наспех скроенный трафарет: «Я получил задание, ты получил задание. Можно спорить, можно – нет. А можно апеллировать. Не забывай и про нас». Что там еще лезло в голову? А, что-то про странности Марка, его удивительные действия и чудаковатых начальников.

Вот последнее – это про меня, как-то не к добру весело подумал Мещеряков.

За работу по Дагестану он получил благодарность и не бог весть какое денежное вознаграждение. Так, квартальная премия. Что получит за работу Марковцев, начальник секции не знал, – возможно, сострил он, тринадцатую зарплату.

Полковник не сразу узнал Сергея Марковцева. Не так давно он пытался понять, идут ли Марку усы. В центре «Луганск» он так и не ответил на свой вопрос. Теперь – в полной мере, ибо Сергей предстал перед начальником гладко выбритым. И на его лице отразилось то, что обычно пряталось внутри. Вот такой противоречивый на первый взгляд вывод сделал Мещеряков. Ибо, лишившись растительности на верхней губе, Сергей взамен приобрел как бы неустойчивое выражение, даже склонность видоизменяться по своему усмотрению.

– Сергей Максимович, – после обоюдных приветствий сказал полковник, – вы хорошо поработали...

– Я знаю, – перебил его Марк, – что вы хотите сказать. Знаете, Александр Александрович, рыться в собственной памяти лучше всего в одиночку. Но вы правы: я хорошо поработал, а вы – здорово... Думаете, поиграли?.. Нет, вы здорово поболели.