Позывной «Пантера»

Мог обвинить этого парня в том, что тот присвоил себе позывные погибшего разведчика лишь для того, чтобы остаться живым; что он буквально из костей мертвого десантника делал себе ступени к свободе.

– Ты писал позывные «Один-четыре»? – Сергей не узнал своего голоса, неосторожно громкого, с хрипотцой.

– Это не мои позывные.

Не его...

Тогда чьи?

И пленник ответил на немой вопрос странного спецназовца:

– Общие. Нашего звена, четверки штурмовиков. Ведущий носил позывные «Пантера-1». А я – «Пантера-2».

Летчик оставлял на стенах негласное название звена «сухих». Может, думал, что так быстрее разберутся те, к кому, возможно, попадут записи, оставленные его рукой.

Им руководили и те чувства, которые острым копьем врезались в память: он на земле, раненый, неподалеку горит его самолет, а товарищи кружат над местом падения и отсекают его от боевиков плотной линией огня. Ракеты и крупнокалиберные пули, сотрясая воздух, вспарывают землю, дробят скалы, крушат деревья, ломают лед безымянной речушки и пенят ее воды...

Мысленно он всегда был с ними, о чем молчаливыми свидетелями могли выступить каменные стены подвалов, деревянные – сараев. «П 1-4». Он второй в звене. Вот он, выравнивая скорость со скоростью ведущего, смещает сектор газа вперед и занимает заданное место в строю. Но в спутной струе ведущего едва не сваливается на крыло.

– Хотел развернуться, «Пантера-2»?

– Да, заскучал по дому, – отвечает он на свои незамысловатые позывные, возвращая элерон в прежнее положение.

Подсознательно оставив на стене первую такую надпись, в дальнейшем менять что-то в стиле было поздно. Счет шел уже на дни и часы.

* * *В молчании прошло всего полминуты. Когда тебе плохо, это целая вечность... Сергей, прислонившись к холодной стене, со свойственным ему размахом думал, что мир для него рушится.

3

Скумбатов спустился в подвал, Найденов, услышав шум подъехавшей к зданию машины, занял позицию в вестибюле, бросив в микрофон: «У нас проблемы» – и получив в ответ обезличенный голос Марковцева: «Знаю».

– Сергей, надо уходить.

– Да, Саня, уходим. Не отставай. – Марк даже не посмотрел на пленника. Не удостоил взглядом издыхающего Абдулгамидова. Ни тот, ни другой больше его не трогали."

"Скумбатов жалел командира. Рухнувшие надежды вновь увидеть Пантеру не так больно ударили по Сане лишь по этой причине: справедливо или нет, но Марк с самого начала взял на себя большую ответственность за судьбу Пантюхина, остальные доли достались Скумбатову и Подкидышу. Именно достались. Сергей сам нарезал пайки, не очень заботясь о тех, кто к раздаче опаздывал. Справедливо или нет, на этот вопрос нет ответа, лишь его часть: это большая ответственность. Тяжесть которой надавила на Марка со всей силы и едва не раздавила его.