Позывной «Пантера»

Как и Марковцев в свое время, Скумбатов сейчас переживал волнующее чувство возвращения в родную стихию. Он лежал не шевелясь, а в ушах отчего-то звенел тугой тетивой воздух, под ногами – пара сотен метров пустоты. Мгновения отделяют его от спасительного хлопка парашюта над головой, секунды – до начала боя. И все это действительно стоило целой жизни.

Эфир поглощает интонации, почти всегда (если не сорвешься на крик) голос по радио звучит механически. Порой не определишь, кто на связи. Сейчас же голос Горбунова, прозвучавший наконец в эфире, показался Скумбатову чужим. Может оттого, что Подкидыш нагрузил бредовыми идеями старшего товарища, чьим зрением на какое-то время он собирался поделиться с командиром контроля.

Бред, конечно; но, несмотря на ожидание, выход в эфир Горбунова оказался для Скумбатова неожиданностью. Даже пропало ощущение расстояния до товарищей, которое составляло несколько десятков метров: Один-Ноль непроизвольно повел головой, словно надеялся увидеть рядом Марковцева или Подкидыша.

Для Скумбатова лучший бой – открытый, сегодняшнюю операцию открытой никак не назовешь, плюс давила на психику современная техника; не каждый день тебя ведут в бой по компьютеру. А вдруг он зависнет?

«Вот дерьмо!» – выругался Скумбатов и ответил капитану хриплым шепотом:

– Второй на связи. Слышу хорошо. Главное, ты не подведи, браток, иначе попадем в зарубу.

– Понял, понял тебя, – отозвался в наушнике голос Горбунова.

* * *Реаниматор улыбнулся, увидев на дисплее дрогнувшие картинки сначала двух камер, передавших на пульт сигнал, потом – третьей, сработавшей чуть с опозданием. Это изображение передавала камера с оптики Скумбатова, который отзывался на позывные «второй», на окно с тем же порядковым номером. «Первый» – Марковцев, «третий» – Найденов. Так легче координировать действия снайперов, которым нужно было лишь запомнить свой номер, ошибки в этом случае исключались. Все просто, как два байта переслать. И вообще, ошибка – это системная функция.

– Третий на связи...

– Понял, понял, – в третий раз повторил Горбунов, вытянув из пачки сигарету. Прикурив и пустив дым в сторону плафона, в спокойном темпе продолжил: – Значит, так, ребята: покажите мне самые светлые цели, которые видите. Потом – самые темные. Я кое-что отхачу... «Второй», успокойся, картинка дрожит. Пил вчера?.. Ага, вижу, что нет. Ега больше не егит. Молодца... По-прежнему хорошо слышишь меня?

– Слышу хорошо.

Горбунов прекрасно понимал, какое обращение необходимо бойцам в той или иной обстановке. Сейчас он, отчетливо представляя и даже видя на экранах, как на непогрешимой диаграмме, состояние каждого, выбрал спокойный, чуть ленивый говор, напрочь отметая тон сухой и официальный.