Позывной «Пантера»

А в ответ могли услышать: «Вы чего дуру гоните?» Дальше гнать про Джабраила, слова которого окончательно хоронили одного и воскрешали другого.

Болото. Зашли до середины и обратного пути не видели.

– Значит, научился рисовать, – грубо отрезал Один-Ноль. Подкидыш владел карандашом очень неплохо. Когда был в командировке в Чечне, дополнял письма, адресованные семье, рисунками животных. Его сынишка любил тигров, пантер и акул, дочка – маленьких медвежат.

А в школе Найденов рисовал карикатуры на товарищей и учителей. Однажды его приятель из параллельного класса, решив произвести впечатление на девочку, выдал его рисунок за свой. И Гриша принял меры. На следующий день принес несколько заготовок – незаконченных рисунков. Приятелю оставалось лишь добавить несколько штрихов, так, чтобы девочка видела, как при ней рождается очередной шедевр.

Об этом Гриша не раз рассказывал товарищам и едва не получил кличку Сводник.

– Научился рисовать, глядя на тебя, – гнул свою линию Скумбатов, совершенно не умея врать. – Я хорошо помню, что Пантера всегда сидел рядом с тобой. Наблюдал. Как ты рисуешь.

Марк посмотрел сначала на Скумбатова, который говорил неестественно громким голосом, словно был туговат на ухо, потом на Подкидыша. Глазами спросил: «В чем дело?»

Один-Ноль махнул рукой:

– Поцапались мы тут, пока тебя не было. Ну надоел своими приколами! Ему что, он дрых, когда я в Гудермес ездил.

– Можно подумать, что тебя заставляли. Сам напросился.

– Давай ближе к делу, Гриша, – попросил Марковцев.

– Главное здание – это школа, – охотно начал Найденов. – Бывшая школа, – поправился он. – Здание крепкое, требует лишь небольшого ремонта. Охраняется так тщательно, как ни одно административное здание в Чечне.

Подкидыш показал объект и на своем наброске, и на карте, полученной из отдела разведки в Ханкале.

– Двухэтажное, – продолжал он, – желтоватого цвета, с осыпавшейся штукатуркой на фасаде. К центральному входу ведут «направляющие» – фундаментные блоки с «колючкой» под напряжением. Во всяком случае, провода на изоляторах в целости и сохранности.

«Понятно, – покивал Сергей, – для себя старались». Живут на казарменном положении, домой особо не тянутся – боятся подставить свои семьи. Чечня – большая деревня, все знают, где кто и кем работает.

– Ширина проезда три с половиной метра, длина не больше двенадцати. Конечно, – сделал привычную сбивку Подкидыш, – с таким глазомером, как у Скумбатова, получилось бы в два раза меньше. В самом начале проезда – самодельный шлагбаум.

– Что внутри здания, не пробовал выяснить? – спросил Марковцев.

– Кое-какими сведениями мы уже располагаем, да и сам могу обрисовать довольно точно. У нас в Орехове копия такой школы – сейчас она под складом в какой-то фирме.