Позывной «Пантера»

Его стальные пальцы все теснее смыкались на горле араба.

– Саня...

Бесполезно.

Казалось, останови его, и он умрет от апоплексического удара. Шею бойца переплели жгуты вен, словно в каждой из них было по огромному тромбу. А сердце продолжало неистово качать кровь.

– Саня...

По мере того, как уходила жизнь из этого никчемного араба, который перемешал в своей деятельности и торговлю людьми, и промышленный и коммерческий шпионаж, и приправил все это религиозной пряностью, – успокаивался и Скумбатов. Когда он разжал побелевшие пальцы, они дрожали.

Сергей прикурил сигарету и протянул товарищу. Но убрал руку, когда Один-Ноль хотел взять ее. Он сам сунул сигарету в губы Скумбатову и похлопал по плечу:

– Плевать на него.

Только сейчас до Сани, который ходил со своим разведрасчетом в рейды и уничтожал разрозненные банды боевиков, в открытых зарубах клал врага пачками, снимал часовых, судил мародеров и убийц по закону военного времени, – до Сани дошло... что он убил человека. О чем он, не вынимая изо рта пляшущей сигареты, и сообщил Марку:

– Сергей, я убил его. Если ты спросишь.

– Не собираюсь. Я все видел своими глазами. – Волна напряжения откатила совсем, на лицо Марка возвращались природные краски, пустота внутри заполнялась теплым чувством к товарищу, который все сделал правильно, но главное – сказал правильно пришлому арабу. Ни одного лишнего слова. То, что он не выговорил, осталось в его душе: то были слова о его друге, взятом в плен, проданном и перепроданном. А может, их и не было, или уместились они в короткий приговор, вынесенный старлеем Скумбатовым: «Ты солдат продаешь».

Сергей отечески улыбнулся ему:

– У тебя было трудное детство, Саня, несбыточные мечты. Расскажи мне свою историю, друг...

Устал. Ничто так не выматывает, как нулевой результат.

* * *Машина с трупом Джавгара Аль-Шахри взорвалась на окраине Каспийска, откуда открывался красивый вид на море. Первыми к месту происшествия подоспели вездесущие мальчишки.

– Бизнесмена взорвали, – авторитетно заявил старший, лет двенадцати пацан. Чуть подумав, добавил: – Или мента.

Мог ли думать Саня Скумбатов, ломая горловые хрящи Джавгару, что в это время спасает совсем незнакомого человека?.. Один-единственный вопрос про пленника мог погубить его. Отвечая Марку, араб мог назвать заложника летчиком, пилотом... И уже второпях отвечать на другие вопросы: о каком летчике он говорит, о каких бомбово-штурмовых ударах в районе Элистанжи...

Три дня спустя сложившуюся ситуацию тщательно проанализирует полковник Мещеряков и на все вопросы даст исчерпывающие ответы.

А пока Марковцев и Скумбатов решали в расположении 77-й бригады морской пехоты срочный вопрос о переправке их в Чечню.