Позывной «Пантера»

Даже в самых буйных фантазиях араб не мог представить себя в таком унизительном, позорном положении. Точнее, не мог представить, что такие методы применимы именно к нему.

Что он должен обдумать – ему не сказали; на какие вопросы ответить – не добавили.

Собственный носовой платок и галстук во рту плюс мина в трусах жены – вот немыслимое ассорти, которым его угостили. Набор, способный свести с ума; а предвестники помешательства – ярость и слабость, попеременно накатывающие волнами с периодичностью морского прибоя, – кровавой пеной пульсировали в мозгу.

В коротких перерывах в голову приходили иные мысли: оставят ли его в живых, если его ответы устроят похитителей?

А вопросы, скорее всего, затронут недавнюю сделку с Маликом Абдулгамидовым, «силовым министром Грозного». Сейчас Малик не казался даже его замом. Не пора ли призадуматься о том, что только в паре с руководителем администрации Чечни он фигура, равно как и наоборот? Надырова «взял под козырек» Кремль, а снизу его поддерживают силовые структуры: в частности, милиция и ее силовая составляющая – ОМОН. Выбей из-под главы чеченской администрации милицию, как из-под любого градоначальника, и он упадет. Ибо в Кремле, прежде чем заключить сделку, Надырову поставили жесткие условия: укрепляй свое кресло снизу. Без поддержки низов нынешний руководитель администрации – никто, рыба без воды, реанимируемый без аппарата искусственного дыхания. И помни: потеряешь опору, поддерживать тебя никто не станет.

Марковцев – исполнитель; а мысль о том, что он может действовать самостоятельно, лишь раз коснулась аритмичного состояния Джавгара и канула в никуда.

Для него настал, несомненно, темный час, но, как известно, самое темное время перед рассветом.

И снова пришла мысль, которую араб то зазывал, то гнал прочь. Порой она разбивалась, как волны о брекватер, видневшийся вдали, о противоречия: тревога, которая уже подняла на ноги полгорода, и заминированная жена. Где гарантии, что она не взлетит на воздух? Зачем Марку возиться с часами, переводя на них стрелки?

Полный сумбур в голове.

– Время прошло, – наконец услышал он приглушенный голос Марковцева. – Больше я не дам тебе ни секунды: замешкаешься – и мы попрощаемся с тобой."

"Во рту уже нет ни платка, ни галстука, – жеваный, он причальным канатом висел на груди, – но нёбо еще не избавилось от привкуса тряпки. Одноглазый словно прочитал мысли Джавгара и протянул ему бутылку «Каспийской».

Марк поторопил араба:

– Начни с Бондарева. Кто убил его?

– Магомедали Алиев...

– А, тот самый осведомитель Бондарева, – вспомнил Сергей агента, поставлявшего каперангу бестолковую информацию. Надо было сразу колоть Джавгара, о чем в самом начале подумал Марк, сунув ему в обе ноздри по крупнокалиберному стволу.