Позывной «Оборотень»

Не удержавшись, Никита задумчиво взвесил в руке тряпку, которой протирал кружку, и, покосившись на Таню, тихо сказал:

– Не заткнёшься, я тебе кляп вставлю.

– Ты чего? – не поняла девчонка, осёкшись на полуслове.

– Достала своей болтовнёй. Я уже собственных мыслей не слышу, – огрызнулся Никита.

– А о чём ты думаешь? – тут же спросила она, но сообразив, что действительно рискует попробовать тряпку на вкус, осеклась.

Потом, помолчав, осторожно добавила:

– Ты потерпи немного. Ладно? Я так долго одна была, что думала, человеческий язык забуду. Вот теперь и тянет всё время поговорить.

– Говори сама с собой. Мысленно, – резко осадил её Никита. – Ты пойми одну простую истину. Здесь шуметь слишком опасно. Я всё время начеку должен быть, чтобы врасплох не застали.

– Если здесь так опасно, то зачем тут живёшь? – тут же последовал очередной вопрос.

– Ты издеваешься?! – возмутился Никита.

– Да не издеваюсь я. Я серьёзно спрашиваю, – возмутилась в ответ Таня.

– Для меня здесь опасности нет. Я всегда настороже, и противнику безнаказанно сюда не подобраться. Другое дело, когда ты трещишь без умолку, как сорока, и не даёшь мне вовремя услышать, что происходит снаружи, – терпеливо пояснил Никита.

– Хочешь сказать, что можешь услышать, что происходит на улице, сидя в этом подвале? – не поверила ему девушка.

– Могу. У меня слух хороший, – отмахнулся Никита, подходя к столу.

Повторять ей то, что уже однажды сказал, он не собирался. По большому счёту, ему было абсолютно всё равно, что она подумает и чему поверит. Больше всего ему сейчас хотелось закрыть глаза и представить, что девчонки здесь просто нет и никогда не было. Но это были только мечты. Даже закрыв глаза, он всё равно продолжал чувствовать её присутствие.

Дыхание, шорох движений, шелест остриженных до плеч волос, запах, всё это каждую секунду напоминало ему о её присутствии. Оборудованная им под свои нужды комната была слишком мала для двоих. Особенно для человека с изменёнными органами чувств. Больше всего Никиту раздражал тот факт, что, даже будучи человеком, в спокойном состоянии он продолжал воспринимать окружающий мир обострёнными, звериными инстинктами.

Усилием воли отбросив эмоции, он взял себя в руки и, одарив настороженно замершую девчонку долгим взглядом, спросил:

– Когда ты планируешь идти дальше?

– Ну, не знаю, – пожала плечами девчонка. – Отосплюсь, передохну немного, а там видно будет. Я ещё не решила, куда мне идти. К тому же холодно становится. Зима наступает. Скоро снегу навалит выше моего роста. Но это же ничего. Я ведь тебе не мешаю? – быстро добавила она, пытаясь заглянуть парню в глаза.

– В том-то и дело, что мешаешь, – ответил Никита, даже не задумываясь о последствиях.