Позывной «Курсант» — 2

Я знаю, что на самом деле давно сижу в теплом доме возле печки. И холодно быть просто не может. В руках у меня кружка с чаем. На поверхности плавают чаинки и еще какая-то трава. По запаху похоже на мяту. Рядом — Бекетов. Точно он. Лицо помоложе, посвежее, но худощавое. Видимо, жизнь старшего майора госбезопасности всяко более сытая, раз он сейчас себе солидную харю отъел…

Я с удивлением осознаю, что смотрю на него сам. Я. Сам. Именно я. Хотя, когда опускаю взгляд и гляжу на свои руки, сжимающие кружку, понимаю, они принадлежат ребенку.

— Алексей, послушай меня очень внимательно…

Бекетов устроился на маленьком стульчике. Табуретка, только низкая. Поэтому колени Игоря Ивановича слишком высоко. Ему явно неудобно в такой позе. Он все время пытается усесться поудобнее. Елозит задницей, но ни черта у него не получается.

Я поднимаю растерянный взгляд. Или не растерянный… Почему меня так трясет? Тепло ведь в доме.

Дом, кстати выглядит убого. В моем понимании. Опять же, именно в моем. Ерунда какая-то… В детстве этого точно не было. И быть, самой собой, никак не могло. Я родился значительно позже.

— Теперь тебя зовут Алексей Иванович Реутов. Понял? И только так. Запомни, это очень важно. Ты должен мне верить. Все, что происходит сейчас — для твоего блага. Ну? Не молчи. Слышишь? Понимаешь?

— Это человек… — я поворачиваю голову в сторону открытой двери, за которой видно сени…

Сени, блин? Что за дурацкое слово и откуда оно мне известно? Бред какой-то! Я хочу встать, долбануть кружку о пол и громко, вслух сказать:

— Идите в жопу с вашими снами!

Потому что я понимаю вдруг, это — сон. Точнее, воспоминание. Но впервые, я вижу все происходящее именно своими глазами. Вернее, глазами деда, конечно, однако при этом — своими. Шиза просто какая-то, честное слово…

— Что с этим человеком? Ты ведь его знаешь. Твой воспитатель из коммуны. Лев Никанорович. Помнишь? — Бекетов тоже поворачивает голову в сторону выхода из комнаты и смотрит на мужика, который суетится в небольшой комнатке, ведущей на улицу.

— Помню, — я киваю. Черт знает что. В моей голове крутятся совсем другие мысли. Хочу произнести их вслух, но не могу. Говорю то, что скорее всего говорил настоящий Алеша. Будто по сценарию. Какая неожиданная хрень… Мое раздвоение личности становится все более увлекательным.

— Он помог тебе. Привел сюда, в свой дом. Организовал нам встречу. Ты должен мне доверять. Я — друг твоих родителей. Очень близкий друг. — Бекетов смотрит мне в глаза. На его лице — сострадание и желание помочь.

— Он утопил… — говорю вдруг я, попутно пытаясь сообразить, что за бред несу.

И главное, хоть убейся, не могу изменить ситуацию. Вообще-то я только что собирался спросить — какого черта происходит? Но снова выдал совершенно другую фразу.