Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Остальные были либо сбиты, либо улетели, от греха подальше.

Зато эта парочка оказалась назойлива, как слепни в жаркий день – так и вились.

Макаров с Ореховым отогнали ведомого, атакуя «мессер» вдвоем, но тот не сдавался, выписывая такие кренделя, что любо-дорого.

Опытный, гад, попался.

Но ведущий оказался еще круче.

Как он насел на Быкова, так тот и забыл обо всем, едва поспевая за противником.

«Мессершмитт» шел, как по ниточке, ни на один лишний метр не выходя из идеально описанных виражей.

Пилотировал его явный ас, или, как сами немцы говорили, – «эксперт».

Трижды вражина посылал очереди по «Яку», но Григорий пока что выворачивался, уходил.

Но именно то, что немец прессует его, вынуждая уходить в глухую оборону, злило и выводило из себя.

Хотя вывести из себя «Колорада» – это надо было уметь.

Быков прильнул к прицелу, поминая конструкторов, расположивших тот так неудобно, и дал очередь по размазанному силуэту.

Тень «худого» мелькнула слева выше, мазнув черным выхлопом форсируемого мотора, а секунду спустя пуля провертела в борту дырочку, едва не расколотив приборную доску.

Еще одна отметина появилась на лобовом бронестекле, расходясь этакой «снежинкой».

– Врешь, не возьмешь…

Застучала пушка, потянуло порохом. Трасса прошла чуть в стороне, и Быков довернул, снова вжимая гашетку.

Блеснула звездочка попадания на крыле у «мессера».

Немец переложил машину резко, нервно, уходя влево на вираж.

Энергичным переворотом Григорий ввел «Як» в вертикальное пикирование, шатнул ручку, выводя «Як» на линию огня, дал левую ногу и нажал гашетку.

Белесые, дымчатые росчерки трассеров прошли совсем рядом с «худым», но не зацепили.

Немец шустро пошел вверх, набирая высоту, и Быков мгновенно потянул ручку на себя.

Перегрузка навалилась такая, что он еле видел, но вот «мессер» словно сам вплыл в прицел.

Небольшой доворот, очередь в упор по мотору и кабине.

Истребитель затрясся, и снаряды сказали свое веское слово, изрешетив капот «месса», расколачивая фонарь.

«Худой» вспыхнул весь и сразу, взобрался на вершину «горки» – и обессиленно свалился в штопор, разваливаясь в воздухе.

Быков расслышал хрип и не сразу понял, что это его же дыхание.

Вымотал его фриц. Ох, и вымотал…

Под регланом все так и хлюпает…

– Горит, сволочь! – донесся ликующий голос Орехова. – Горит, горит! Командир, уходи домой!

– Не командуй тут… – проворчал Григорий. – Раскомандовался…

– Двенадцатый, двенадцатый! Э-э… «Колорад»! «Колхоз» на связи! Звено «У-2» на подлете! Комзвена лейтенант Савельев. Понято?

– Двенадцатый, это Савельев! Прикройте!

«Яки» закружили в небе, дожидаясь, пока легкий биплан сядет на речной лед, подберет хромающего Холодова и взлетит.

– Ведомые, посматривайте… Уходим.