Позволь мне согреться

Наконец взволнованно выдохнула:

– Что они делают?

Мои собеседники обернулись, а маго Рудшин, еще не успевший уйти, потому что с жарким любопытством подслушивал разговор с медиумом, сухо осветил происходящее:

– Рискуют. Но кто-то же в любом случае должен туда зайти и выяснить, что произошло. Кто или что убивает людей. Они, по крайней мере, выставили щиты…

В этот момент первая группа приблизилась к веранде, прошла по настилу, усыпанному осколками посуды, лавируя между опрокинутой мебелью. Вторая группа, с моими знакомцами, прижимаясь к стене, подбиралась к окнам. Их вел Андре, выставив щит.

Окружающие затихли и напряженно следили за происходящим. Только Дагоран, зло стиснув кулаки, кажется, протестуя, резко шагнул вперед, явно намереваясь остановить смельчаков. Но Бельтраз, предупреждающе сжав его плечо, приглушенно заявил:

– Рудшин прав, кто-то должен зайти и проверить, что за нечисть там завелась! Может, все уже закончилось, а мы тут прохлаждаемся…

Как тогда в лесу, в невообразимой ситуации, я снова ощутила, что мой островок безопасности рядом с Дагораном. И совершенно невольно, рефлекторно, наверное, следовала за ним тенью. Поэтому сейчас, стоя рядом с Людвигом, следила за продвижением обеих групп спецназа. Эта окружающая тишина, со стороны живых и мертвых, все сильнее беспокоила. А еще я не могла понять, уловить, что такого в таверне цепляет мой взгляд. Что там мечется за стеклом в лучах солнца? На призраков не похоже, нет очертаний фигур, – какие-то облачка и цветные пятна…

Первая группа стражей подошла к дверям таверны. Стражи на миг замерли, осматриваясь и разглядывая трупы на пороге. Ноги в сапогах по-прежнему неподвижно лежали. Оглянулись и подали знаки, что ран на телах нет, как и видимой опасности. Я нахмурилась, неосознанно подалась веред, всматриваясь в то, что совершенно неожиданно увидела. Стражи пересекли черту порога, осторожно переступая трупы, тщательно выверяя каждый шаг. А я в этот момент, рассмотрела, как их фигуры словно двоиться начали, будто духи-подселенцы решили освободить чужие тела. Это было столь реально – отторжение нечто размытого, молочно-белого, с четким очертанием человеческих тел и лиц с распахнутыми в ужасе ртами… будто души рвались на свободу… или их кто-то вырывал насильно, а они пытались удержаться за физическую оболочку…

Я захлебнулась в неменьшем ужасе, горло перехватило и вышел лишь придушенный сип:

– Назад!..

Людвиг резко обернулся, за секунду оценив мое состояние и отчаяние, заревел:

– Наза-ад! Все назад!"

"Мы оба бросились вперед, пытаясь остановить очередное убийство. Я путалась в длинном подоле, чуть не падая, а вот оборотень был быстрее, но мы опоздали.