Позволь нам случиться

Я прижала к себе темную головушку дочери и разрыдалась, понимая, что в моей непутёвой жизни все самое интересное только-только начинается.

* * *— Думаешь, ей надо сказать?

Я остановилась, не дойдя шага до арки на веранду, когда услышала вопрос мужа.

— А зачем ворошить её прошлое, если оно уже отбросило копыта? — обосновал другой голос, упрямого и надменного Игоря Кельмера."

"Мы уже неделю гостили на его острове, жили в отдельном домике, летали на вертолете и развлекались на побережье океана. Мне безумно понравилась жена Кельмера, Яна, но привыкнуть к эксцентричному Игорю и к его не менее эксцентричной дочери Анечке я не смогла.

Она третировала меня с первой же минуты спуска на остров, причем я беспокоилась за Иришку, но ту быстро взял под крыло шестилетний Марк. А вот Аня… Яна извинялась за дочь, списывая все на подростковый возраст, но я видела, какими глазами ее дочь смотрела на моего мужа. И в этом взгляде не было ничего подросткового. За четыре года ее ненависти — чувства к Бергеру не изменились.

— Может ей наоборот станет легче, если узнает, что этот слизняк больше никогда не появится в её жизни? Даже призраком?

— Ему же осталось досидеть всего год? — пауза. — А что случилось? Пять лет по экономической не такой уж большой срок, чтобы спустя четыре года повеситься.

Сердце пропустило удар, когда я поняла, что Бергер и Кельмер говорят о Разумовском, моем бывшем муже, моем неотпускающем кошмаре…

— Влад сболтнул по этапу, что он слаб на задницу, ну и понеслось. Хер знает, может карма бумерангом вернулась?

— Хочешь сказать, что он четыре года стойко переносил заднеприводную любовь и вдруг резко решил покончить?

— Не совсем. Там уже букет был… Кишки из задницы лезли, гепатит, ВИЧ… Не уверен, что он дожил бы последний год.

— Тогда ей это точно знать не надо. Этих баб не поймешь. Он её колотил, а она думала, что любил. Он сдох как сука, а она решит, что из-за нее. Еще жалеть будет. Нахер тебе всё это? Ему теоретически еще год сидеть, а ей жить этот год спокойно. А потом между делом скажешь, что несчастный случай, погиб. Ну и всё. Закрыта тема.

— Да, ты прав. Пусть думает о хорошем, а не погружается в прошлое.

Я двумя руками зажала рот, чтобы не всхлипнуть, или не вытошнить прямо тут, себе под ноги.

Псу — собачья смерть, но… Мне действительно стало жалко Стаса. Он пострадал из-за моей лжи и неумения Влада докапываться до сути.

Я не знала, я правда не знала, почему мне так тяжело из-за новости о смерти Стаса, когда стоило испытывать облегчение. Но легкий стыд за собственное счастье, желание, чтобы все во всем мире нашли свое счастье, перевешивало.