Позволь нам случиться

— А что это у тебя за колечко?

Я вздрогнул, когда ко мне подошла Аня и протянула руку к кольцу Кати, всегда висевшему на цепочке под футболкой.

— Это кольцо Ка… моей невесты, — выдавил я, оглядываясь в поисках поддержки родителей. Те знали, насколько я не привык иметь дело с детьми, но не спешили помочь и отвлечь Аню.

— Ничего подобно, Ёжик, это колечко моей мамы! Ма-ам! У Ёжика твоё колечко!

Я недоуменно оглянулся на Игоря:

— Ёжик? — пусть Анюта была еще маловата, но говорила довольно внятно и на трех языках.

— Не обращай внимания, Алексей, — засмеялась Яна, с интересом поглядывая на реакцию мужа. — Она иногда сокращает имена до уменьшительно-ласкательных.

— Но Ёжик? Это скорее кличка, — все еще не догонял я юмора Кельмеров.

— Лёшик, Бергер. Это просто Лёшик в исполнении моей Аньки. Прими и расслабься. Женщин не переделать, только подстроиться и принять.

Лёшик, нахрен!

После первого контакта, Аня стала смелее брать меня в оборот. Теперь на завтрак я шел в сопровождении юной леди, увлеченно рассказывающей мне про свой сон, каждый раз разный. Неужели ей сны каждую ночь снятся?

На пляже после обеда она все чаще подбегала ко мне и поливала морской водой принесенной в ракушках. Яна смеялась, а Кельмер раздражался. За ужином Аня отгоняла от меня брата и уверенно залезала на колени, зная, что если вдруг заснет за вечерними разговорами взрослых, то я донесу ее до кроватки и уложу спать.

Пару раз так и случалось, когда Игорь нес сына, а я следом шел с Аней.

Второй месяц уже не казался вынужденной изоляцией. Я перестал надеяться на чудо, что Катя вдруг вернется, что Коля найдет её. Не ждал внезапного преумножения капитала. Терпеливо выслушивал отчеты от Влада по делу Разумовского. И работал, как проклятый.

На третий месяц я застал Яну в доме за чертежами и с графическим планшетом в руках. Она улыбнулась, предложив дождаться Игоря, который еще не вернулся с материка.

— Наверное, заехал в город. Аня вдруг захотела себе красивое платье, — мягко улыбнулась Яна, возвращаясь к эскизам.

Под ее порхающей рукой рождалась очередная жемчужина ювелирного дизайна. Я наблюдал, как она выводит линии на бумаге, потом переноси на экран и сразу переводит в трехмерную графику. Иногда оставляет и добавляет детали, иногда фыркает и стирает, пробуя новые наброски.

И мне пришла в голову идея:"

"— Яна, а ты не могла бы к кольцу добавить серьги и колье? В том же стиле?

— К какому кольцу? — Яна отвлеклась от работы и привычно закусила кончик карандаша, сразу став какой-то девчонкой, а не женой самого Кельмера и матерью двух детей.

Такое странное преображение. Меня парализовало от болезненного воспоминания, когда Катя забывала играть Колю и от нее фонило женственностью, изяществом и сногсшибательной сексуальностью.