Позволь мне согреться

Вот и за окном небо совсем посветлело, солнышко пыталось проникнуть сквозь сероватые занавески в комнату.

Склонившись над раковиной, я с удовольствием плескалась в холодной воде, смывая ночные кошмары и возвращая румянец немного бледному после всех перипетий лицу. А когда открыла глаза, от неожиданности замерла, вытаращившись на то, как из канализационного отверстия в раковине, протискивается…призрачная голова. Через мгновение она целиком высунулась и с мерзкой ухмылкой уставилась на меня:

– Приве-ет, красотка!

Вскрикнув, я отшатнулась, врезалась в косяк и замерла в дверном проеме. Да сколько можно испытывать мои нервы-то? Я разозлилась:

– И вам не хворать!

За головой из отверстия вылезли плечи и наконец все «тело» призрака. Незваному гостю, вольготно расположившемуся на раковине, было лет тридцать, судя по оставшейся энергии, примерно пятьдесят лет назад. Черты лица как у коренного ританца и был тот, видимо, из бедных или разорившихся – не слишком опрятная одежда… тоже была, растоптанные сапоги, жилетка с оторванными пуговицами поверх суровой рубахи. Конечно, спустя столько лет скитаний, цвета призрака поблекли, стали серовато-белесыми, но общий вид еще хорошо различим. Надо думать, силен был мужик, о чем он не преминул сообщить:

– Чего сразу зубы точишь, девка? Могла бы и поболтать со мной, поласковее быть, ведь я могу сделать тебя богатой!"

"К незваным потусторонним личностям, являвшимся из самых неожиданных мест, я почти привыкла, поэтому, нахмурившись, проигнорировала его посулы и потребовала:

– У меня времени на пустую болтовню нет, сразу говори, чего хочешь!

Дух напрягся, прекратил болтать призрачной ногой и завис напротив меня, вглядываясь с болезненной жадностью в пылающий магией отражатель. Я чуть напряглась, просто инстинктивно, ведь настолько старые духи не могут причинить мне вреда, поэтому даже щит активировать не стала.

– Я даже надеяться не смел, что такие как ты еще водятся! – восхищенно, с придыханием прошелестел тихий потусторонний голос страдальца. Затем неупокоеный дух отчаянно взмолился: – Прошу, освободи меня! Отпусти! Я совсем замаялся скитаться между мирами.

Мне стало любопытно, ну и выяснить надо:

– А что тебя здесь изначально удержало, любезный?

– Не помню, – лицо призрака исказилось в мучительной гримасе страдания, – меня отравили вроде бы… здесь, в этой комнате. Было так больно… до сих пор больно. Сил нет терпеть. Отпусти ты меня, я тебя озолочу!

Я без опаски развернулась, подошла к кровати и села на краешек. Все-таки надо побеседовать, поэтому задала самый важный вопрос, но совершенно с иной подоплекой, чем думал призрак:

– Озолотишь? И каким образом?

Призрак следовал за мной как привязанный, жалкий и горемычный.