Позволь мне согреться

Княгиня Эмилия ненавязчиво вовлекла меня в пошив гардероба, достойного младшей княжны, и делилась воспоминаниями о детстве своих детей, особенно маленьком Людвиге. Порой мы обе хохотали до слез над его с Неро и Рейвиком проделками. Но я поймала себя на том, что благодаря этим воспоминаниям и рассказам узнала о многих нюансах, с которыми могу столкнуться в будущем, когда у самой появятся дети. Княгиня не умолчала и о трудностях вынашивания «темного», но эту тему я тогда стыдилась обсуждать подробнее. Тем более, она – оборотень, а я – медиум, у нас разные отношения с Тьмой.

Сестра Людвига Елена знакомила меня с местными высокородными дамами, словно невзначай вводила в круг родственниц, подруг, хороших знакомых. Еще мы частенько играли с ее детьми, племянниками мужа и теперь моими. Я даже оказалась свидетельницей первого оборота ее четырехлетнего сынишки. Они как раз в этом возрасте и становятся полноценными оборотнями. Святая Тьма, сколько же писков и радостных воплей было, и как я сначала напугалась, когда у меня на коленях вместо мальчишки заелозил волчонок. Но этот момент навсегда оставил в моей душе ощущение какого-то невероятного чуда.

Бывало, что князь предлагал составить им с сыном компанию в поездках по долине, представлял здешней специфической аристократии – сильнейшим альфам кланов княжества Дагоран. Не было ни одного дня, когда я хоть на секундочку почувствовала бы себя здесь чужой, ненужной, не своей. Это время было сродни сказке.

Людвиг… Я полюбила саркастичного, нагловатого, местами сурового и крайне ответственного и продуманного важняка-некроманта. Здесь же, в родных местах, он раскрыл мне другую грань своей личности. Больше того, специально позволил заглянуть за стальные, нерушимые щиты, под которыми прячет свою суть. Заботливую, с морем нерастраченной нежности, страстную и уязвимую для родных и любимых. Лучшего сына и брата, по-моему, не найти. Лучшего будущего правителя – тоже, ведь Людвиг думал обо всех, помогал и, не раздумывая, решал проблемы своих сородичей, если узнавал о них."

"И вот, лучше узнав своего супруга, заглянув ему в душу, я не просто влюбилась. Я полюбила так глубоко и сильно, что не смогу жить без него. Наверное, его зверь не просто Первородный, потому что именно этот момент моего осознания своей абсолютной эмоциональной, душевной и даже физической зависимости от Людвига, он почувствовал. Увез меня из замка в скрытую от всех пещеру далеко в горах, почти у границы Дагорана, и там устроил пир любви. Как он потом выразился. Хотя я бы назвала эти три дня безумием страсти. И купал меня в признаниях любви, чтобы прониклась, поверила, что теперь я его сердце. И пока я есть в его жизни, оно бьется. Боги, я тогда так плакала от счастья.