Позволь мне согреться

Кажется, попавшая в меня капля крови зверя и во мне вызвала нечто нечеловеческое, такие вот «кошачьи» желания.

– Принимаю! – взволнованно пискнула я, голос перехватило от нахлынувших чувств. Прочистила горло и, вытирая побежавшие слезы, тоже дала обещание: – Я буду любить тебя до последнего вздоха. Тебя и наших детей!"

"Повторять другие обещания из его клятвы не стала, ведь мой любимый некромант тот еще жук. Всем известно про этих одиночек, которые не любят общество и крайне избирательно заводят дружбу, не жаждут всех и каждого спасать и защищать, излишне саркастичны и эмоциональные ледышки. Еще слишком продуманные, коварные и хитрые.

Ведь даже на эмоциях, давая клятву, мой некромант подбирал слова не просто так. Советоваться со мной он может и будет, но ведь не обещал исполнять то, о чем «насоветуемся». Насчет доверия и веры приложит усилия, да, тут не подкопаться. Его усилия я уже оценила со всей душой! Правда теперь я бы и «в полдуши» оценила усилия. Слишком уж усердный! А вот насчет надежной опоры и защиты… что-то я заволновалась о перспективах, поэтому быстренько выдохнула:

– Любимый, пообещай-ка, что я сама буду решать, где и кем мне работать!

Ага, я оказалась права. Черные глаза супруга вспыхнули зловещим огнем, с досадой, но затем он проскрежетал:

– Обещаю, любимая!

– Хорошо, тогда я тебя прощаю, – расслабилась я.

А зря!

– Ну, раз мы все меж собой решили, давай завершим обретение? – спокойно поинтересовался он и любезно добавил: – Может, воды? Или поесть хочешь?

– Нет, – поморщилась я, накормили и напоили меня сверх меры.

Даже весьма предусмотрительно «раздели», а я-то по наивности сочла, что пожалели мои сдавленные корсетом бока.

– Тогда поговорим о любви, – криво ухмыльнулся он.

Ну что сказать, разговор не сложился! Людвиг сразу снял с меня все, что оставили его родственницы, и так стремительно и решительно, что я не успела ни смутиться, ни пикнуть – оказалась обнаженной. А потом, как недавно у озера, подарил нежный, почти трепетный поцелуй, слишком быстро перешедший в лавину страсти, накрывшую нас обоих. Остались лишь горячечные слова о любви, зашкаливающая нежность, страсть и наслаждение.

За пределами нашего «логова» под луной по-прежнему полыхал ритуальный костер, раздавались крики ночных птиц, ветер шептался с деревьями, шелестя листвой. А мы, словно в волшебном коконе, созданном только для нас Деревом, на ковре, купаясь в отсветах пламени и страсти, сплетались в единое целое, телами, душами, магией. Горели в огне наслаждения, которое доставляли друг другу. Взлетая на вершину удовольствия, я выкрикивала имя любимого. Следом за мной он рычал от удовольствия, прижимая к себе, выплескиваясь в меня.