Позор рода, или Выжить в академии ненависти

Надо бы ещё забежать после урока и переодеть блузу, чтобы не ходить в таком виде.

— Почему не на уроке, Найт? — верещит Вудс.

Я оборачиваюсь, вздрагивая. Мегера несётся ко мне из другого конца длинного коридора с таким выражением лица, будто увидела змею и хочет её прибить на месте.

Я останавливаюсь. Готова поспорить, Вудс слышали на этаже буквально все, даже те, кто сейчас сидят в кабинетах.

— Меня отпустили помыть блузу, я запачкалась, — в доказательство указываю на уже начинающее подсыхать пятно клея.

Вудс прищуривается, останавливаясь. Её ноздри трепещут, губы плотно сжаты.

— Ладно, иди, — разочарованно отвечает она.

Я разворачиваюсь и прямо чувствую, как она провожает меня взглядом. Толкаю дверь женской туалетной комнаты с облегчением. Сразу же принимаюсь салфеткой, смоченной в воде, стирать клей, но поддаётся довольно плохо. Едкая жидкость уже пропитала ткань. Ещё и окон нет, а лампы будто разрядились. В комнатушке стоит полутьма.

Раздаётся скрип двери. Опять Вудс?! Придумала очередную причину поиздеваться надо мной? Чтоб она в бездну провалилась!

Я оборачиваюсь с выражением лица, явно говорящем о том, что лучше ко мне не лезть.

Но проход загораживает высокая мужская фигура. Флейм делает шаг внутрь и медленно закрывает за собой дверь.

— Это женский туалет, — вырывается у меня. — Иди куда шёл.

Поразительно! В огромнейшей академии мы сталкиваемся постоянно. Это начинает раздражать. А ведь я думала, что почти не буду видеть Майрока.

— Так может я шёл сюда?

Ещё лучше.

— Преследуешь меня? — я нервно комкаю мокрую салфетку в руке.

Хочу, чтобы он ушёл. Настроения собачится с этим подонком нет. При мысли о том, что есть хоть малейший шанс, что он мой истинный, становится дурно.

Флейм идёт ко мне, останавливается буквально в паре десятков сантиметров. Возвышается надо мной в полутёмной комнате. Воздух вокруг сразу нагревается.

— Я думаю, ты преследуешь меня. Понравилось, что увидела вчера? — спрашивает он.

Щёки начинают краснеть, когда я внезапно вспоминаю, о чём он. Я судорожно сглатываю, но взгляда не отвожу.

Пытаюсь успокоится, не нужно давать ему повод для издёвок.

— Тебе не кажется, что для этих дел есть места поукромнее, — отбиваю я деланно ледяным тоном. — Или ты только и ждал, что кто-то пройдёт мимо и случайно увидит?

Майрок ухмыляется. Его губы растягиваются в жёсткой циничной усмешке.

— Для этих дел? Тебе что пятнадцать? Мы занимались сексом, Медея. Кому-то пора повзрослеть и называть вещи своими именами.

Он нашёл брешь в моей броне и теперь давит туда. Циничный и подлый мерзавец.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — презрительно выплёвываю я. — Я давно повзрослела. Мне тогда было четырнадцать, Флейм.

— Ну почему же не знаю? — Флейм слегка склоняет голову в бок.