Бородатая женщина желает познакомиться

Наконец она нашла то, что искала, и вытащила на свет (если, конечно, можно назвать светом синеватую неоновую полутьму) небольшой бархатный футляр. Открыв футляр, она протянула его Сидни.

Он ожидал увидеть усыпанную бриллиантами брошь или на худой конец массивный перстень с крупным изумрудом, но в футляре оказалась всего лишь маленькая красная звездочка с портретом симпатичного кудрявого мальчика в середине.

Сидни вспомнил серый ноябрьский день, когда ему прикололи на лацкан школьной курточки такую же звездочку. Тогда его звали не Сидни Лэнс, а Сеня Ланский. И тогда у него еще были родственники. Мама, и дядя Боря, и двоюродная сестра Машка, смешная и высокомерная. Тогда у него было много всего – школьный друг Сережка, котенок Мурзик, рыбки в аквариуме… не было только тяжелого похмелья по утрам, не было трясущихся рук, не было плохо зажившей раны в левом боку, не было душного, орущего зала с петушиным рингом в центре…

Впрочем, его все это больше не трогало. Он давно уже был совершенно другим человеком. Тот тщедушный школьник остался далеко, в другом времени и в другой жизни.

– Это все, что вы мне привезли? – проговорил он разочарованно. – Стоило ли ради этого проделывать такую дорогу?

– Нет, это не все, – ответила странная дама, – есть и еще кое-что…

Она вытащила из сумки еще какой-то небольшой предмет. Сидни вытянул шею, вглядываясь.

В мертвенном синеватом свете тускло блеснуло старое золото, и он разглядел старинную заколку с длинным, тонким острием. Сидни был разочарован – такая заколка, может быть, и стоит денег, но очень небольших. Во всяком случае, она не поможет ему решить проблемы с Ли Массисом.

Он хотел уже объяснить все это странной старухе, но та, не дождавшись его слов, внезапным сильным ударом вонзила острие заколки в грудь Сидни, немного ниже его левой ключицы.

Сидни не пытался кричать. Он давно знал, что на его крик никто не прибежит, кроме мародеров. Прошлый раз, когда его пырнул ножом в китайской курильне опиума шведский матрос, его просто обобрали дочиста и выкинули на улицу, и он чудом дожил до утра, когда на него случайно наткнулся человек из Армии спасения.

Он только хотел вдохнуть напоследок сырой, пропахший нечистотами воздух трущоб – но и это не удалось. Воздуха не было, как будто его выпила без остатка странная безжалостная старуха. Ноги Сидни подогнулись, и он медленно сполз по кирпичной стене. На его грудь навалилась немыслимая тяжесть, как будто вся невыносимая мерзость жизни придавила его – весь этот кошмарный мир, мир петушиных и человеческих боев, мир букмекеров и наркодилеров.

Он широко открыл угасающие глаза, но последним, что увидел, была наглая, отвратительная крыса, которая с явным интересом наблюдала за его агонией с крышки мусорного бака.