Пожнешь бурю

– Я убежден, что мисс Макэйлис заслуживает наказания, которое научит ее мириться с судьбой, подобно всем вам!

В ответ прокатилось одобрительное бормотание, которое Мереуин слушала, не отрывая глаз от палубы, не веря в происходящее, желая сию же минуту рухнуть замертво, пока ее не заставили страдать еще больше.

– А как насчет вас? – спросил громкий голос Кинкейда, видимо, обращавшегося к команде. – У вас нет возражений?

– Выпороть девку! – долетел возбужденный крик, чей, Мереуин не сумела узнать.

– Точно, больно уж гордая шлюха, – торжествующе гаркнул Барроуз.

Голова Мереуин вскинулась, она открыла глаза, не доверяя ушам, которые слышали в доносившихся со всех сторон возбужденных голосах сладострастную жажду крови.

– Трусы! – внезапно выкрикнула она, бросая в толпу горящий ненавистью взгляд темно-синих глаз. – Ничтожества! Неужто вам нравится смотреть, как бьют невинную женщину?

– Сэр, она не выдержит двадцати ударов. – Спокойный голос принадлежал матросу Аскью, наблюдавшему за происходящим сверху, с места вахтенного, и догадавшемуся по всхлипываниям Дэвида о суровости предстоящего наказания.

Капитан Кинкейд задумчиво поглядел на худенькие плечики Мереуин.

– Возможно, вы правы, – недовольно признал он. – Уменьшим количество до десяти. – Он снова повернулся к команде. – Десять ударов плетью, ребята, что скажете?

Никто ничего не сказал, от презрительных слов Мереуин все помрачнели, но затеплившаяся в душе девушки надежда мигом угасла при виде приближающегося к ней могучего, по пояс голого Барроуза с толстой плетеной кожаной плетью в руке. Он угрожающе махнул ею и расхохотался, когда Мереуин отшатнулась.

– Тогда начнем, – нетерпеливо прокричал Кинкейд, – давайте сначала мальчишку! Я хочу, чтобы мисс Макэйлис поняла, чего стоит ее проступок другому!

Дэвида, белого как мел, потащили вперед, Мереуин кинулась было за ним, но матрос Берг, громогласно приветствовавший предстоящую ей порку, выставил здоровенную ногу, и она, споткнувшись, упала на палубу со связанными за спиной руками. Сильный мужчина, хохоча, поднял ее и поставил на ноги. Мереуин подняла бледное личико и увидела крепко привязанного к мачте Дэвида, сгорбившего плечи в ожидании первого жгучего удара, услышала его тяжелое дыхание.

– Мистеру Брауну тоже десять, – приказал капитан Кинкейд.

Плеть свистнула в воздухе, первый удар рассек холщовую рубаху на ребрах мальчика. После второго выступила кровь, и Мереуин застонала, когда алые пятна окрасили рубашку и кровь потекла по спине. Она виновата в его страданиях, с мукой подумала девушка, понимая, что мысль эта будет мучить ее гораздо дольше, чем боль, которую ей предстоит испытать.